Чёрт возьми, а ведь у неё просто должен был быть обычный рабочий вечер!
Глава третья. Неудачная встреча.
Анжелика медленно мерила промозглую камеру шагами, пытаясь хоть немного согреться и обдумывая сложившуюся ситуацию. Сначала некий Вир притащил её сюда, а она понятия не имела как. Тот кого Гаэния назвала алитисом, похоже запер её в этих казематах. Вероятно им как раз был тот самый монстр-громила, которого она ранила. Довольно странно, что за это её просто вновь заперли, причём в той же клетке, которую они даже не подумали осмотреть как следует, в соломе всё ещё осталась пара шпилек, запрятанных чуть глубже. Хотя оставленные за поясом они забрали. Девушка поёжилась, даже думать не хотелось, какие планы на неё были у чешуйчатого.
Анжелика прошла очередной круг, когда её пошатнуло в сторону, и оказалась бы девушка на полу, если бы не успела вовремя схватится за решётку. Пока ей стоило присесть и дождаться своего тюремщика, было стойкое ощущение, что он ещё вернётся. Если бы она хотя бы понимала, о чём он говорил, стало бы гораздо проще, но приходилось работать с уже имеющимся.
Сейчас нужно понять куда она всё-таки попала и как коммуницировать с окружающими. Здешний язык девушка не знала, а местные вряд ли могут просто щёлкнуть пальцами как Гаэния, чтобы понять о чём она говорила. Анжелика устало прислонилась к решётке.
Анжи чувствовала себя совершенно разбито: новые синяки и ссадины отдавали тянущей болью, разорванное платье, в котором она вновь оказалась, совсем не грело, каменные плиты были ледяными и влажными, покрытыми какой-то плесенью, из-за которой стало тяжело дышать, а ноги и руки она потихоньку переставала чувствовать, и даже при тусклом свете единственного факела вырисовывалась покрасневшая от холода кожа. Живот распирало и кололо от голода, безумно хотелось пить. Из-за обезвоживания уже начинала кружится голова.
Хотелось вернуться домой, а лучше зайти к бабуле, Марии Аркадьевне, в гости, и развалиться на её диване с каким-нибудь бульварным романчиком под теплым пледом. Пока бабушка рядом тихо вязала очередные носки, отвлекаясь, чтобы погладить внучку по голове или принести её любимый вишневый пирог с кухни.
Но сейчас это всё казалось таким нереальным. Их общий задорный смех, когда Анжелика зачитывала вслух самые несуразные эпизоды книги, с придыханием и тем самым пискляво-насмешливым тоном, из-за которого даже строгая и серьёзная Мария Аркадьевна хихикала, как юная девица. Пирог, который неизменно получался слишком сладким. Тёплая квартира, пропитанная запахом любимой бабушкиной лаванды и выпечки. Старый диван, в неизменном ярко-зелёным чехле. Сломанный телевизор, который они с бабушкой всё время забывали отдать в ремонт из-за навалившихся дел. Дедушкина обширная библиотека, собранная на зависть всем коллегам, включающая в себя огромное разнообразие жанров: от сборника рецептов малых коренных народов страны до любовных романов. А также девушка хотела вернуться в то чувство безусловной и бескорыстной любви, когда тебя лелеют просто потому что ты это ты.
Но вместо этого Анжелика ютилась у железной решётки, свернувшись калачиком на соломенной подстилке, которую сама же перетащила поближе к выходу, и рассуждала, что делать дальше, хотя даже не была уверена не расправятся ли с ней. Хотелось выть от несправедливости, но сил уже не было ни на что.
Когда звук капающей воды уже начал неимоверно раздражать, стали вновь слышны шаги. Её «алитис», наконец, соизволил явиться и захватил с собой компанию. И в этот раз среди них была женщина, учитывая характерный цокот каблучков. Может удастся сыграть на женской солидарности? Хотя скорее нет. Никто даже не сможет понять о чём Анжи говорит.
Визитёров действительно оказалось трое: великан, которого она тогда ударила, толстый запыхавшийся мужчина с саквояжем в руках и круглых очках, пытавшихся съехать с переносицы, и женщина в пышном платье, державшая под локоть с верзилой с абсолютно довольным видом. Теперь, когда бежать она не могла Анжелика решила рассмотреть своего тюремщика внимательнее. Молодой мужчина лет тридцати: высокий чуть загорелый, одет в белую рубаху и какие-то брюки, на ногах массивные кожаные сапоги на невысоком каблуке. Красные кудри рассыпались по плечам, отдавая рыжеватым оттенком в свете единственного факела. Ровная осанка и выправка, как у военного. И те самые янтарные глаза, пугавшие своим гневом, теперь взглянув более тщательно, девушка заметила, что его зрачки напоминали кошачьи. Он выглядел недовольно, явно сжав челюсти, чуть ли не до скрежета, прямо не скрывая своего гнева и презрения. Как будто Анжелика ударила при нём старушку, отобрала конфету у ребёнка и напоследок пнула щенка. Девушке ужасно захотелось огрызнуться как-то язвительно, несмотря на возможные последствия, но раз никто не понял бы её слов, этот просто не имело смысла. Поэтому она решила перевести внимание на его спутницу.