— Ты-то откуда знаешь?
— Ты слушай… Сидит он и вдруг слышит…
— Ты-то откуда знаешь? Он ведь помер…
Страшные истории напомнили Анжелике о страшном звере, преследующем ее. Но юношей было так много, они все были вооружены и, желая отличиться в ее глазах, метали стрелы во все, что шевелится, так что постепенно Анжелика успокоилась.
— Долго нам так идти? — спросила Анжелика у охранявшего ее юноши.
— Да дня два-три…
Надо было идти с ними до тех пор пока не покажется казачий лагерь, а затем отстать, благо ее не гнали.
Ночь сгущалась, шутки выростков становились все навязчивее, а сами они все развязнее. С трудом дождалась Анжелика, когда перед рассветом одноглазый Егор велел обозу становиться на отдых. Раздвинув жестом выростков, Анжелика подошла ближе к одноглазому любителю порядка. Тот все понял и, проклиная все на свете, очертил вокруг нее круг.
— Кто заступит — голову оторву.
Сон на рассвете особенно крепок и сладок. На высоком яру, овеваемом ветрами, обоз заснул, охраняемый особо надежными выростками. Анжелика, хотя и уставшая, долго не могла уснуть. Охрану казаки выставили только со стороны степи. Пока все спали, можно было тихо спуститься к Дону и плыть; впереди впадала в Дон речка Темерник, там переждать день, спрятавшись в камышах… Но тут Анжелика вспомнила про неисчислимую мошкару, про комаров-кровопийц, отгоняемых здесь, на обрыве, ветром. Днем в камышах у Темерника спасу от них не будет… Она решила не рисковать, идти с обозом и попытаться бежать, когда будет возможность выйти к Азову за одну ночь.
Отдых был недолог. Едва лишь показалось солнце, одноглазый поднял молодежь и, разрешив наскоро позавтракать, велел трогаться дальше. Анжелике он разрешил идти около себя и, не зная, как ее развлечь, долго и обстоятельно рассказывал ей всю историю борьбы казаков с турками за Азов.
К полудню подскакали несколько казаков поторопить еле ползущий обоз.
— Давайте быстрее, пока османы не всполошились…
Поскакали, помахали плетьми, подзадорили выростков, наобещали добычи и, покосившись на Анжелику, ускакали.
Обоз заторопился, но невозможно было заставить быков шагать быстрее. Опять шли весь день. Когда стало смеркаться, Анжелика заметила впереди несколько крохотных огоньков.
— Что это за огни? — спросила она охранника Гришку.
— Наши, наверное, табором стоят.
«Если отсюда поплыть по течению, к утру можно будет достигнуть крепости», — подумала Анжелика. Она устала не меньше других, но старалась собрать все силы, а кроме того надеялась, что прохладная вода подбодрит ее.
Юные казаки опять выставили караульных со стороны степи, на случай нападения какой-нибудь татарской шайки. Со стороны Дона они нападения не боялись и не ждали. Поужинав, некоторые из них решили сходить искупаться. Гришка мешкал. Ему тоже хотелось искупаться, но он не решался оставить Анжелику одну. Она поняла опасения своего телохранителя и предложила:
— Иди искупайся, а потом я искупаюсь, а ты посторожишь.
Выростки долго плескались в воде, а Анжелика, выбрав укромное местечко на берегу, молчала, чтоб приучить всех окружающих, что ее не видно и не слышно.
Выростки накупались и стали подниматься наверх. Гришка, вспомнив о своей подопечной, забегал по кустам, стал искать ее. Она тихо окликнула его из своего укромного места:
— Сиди здесь и сторожи. Никому не говори, куда я пошла, а то подсматривать будут…
Гришка, найдя ее, облегченно вздохнул и растянулся на земле.
— Не бойся, иди, я никому не скажу, — обнадежил он Анжелику.
По крутой тропке Анжелика неслышно спустилась к воде, оглянулась на обрыв. Он чернел на фоне темно-синего ночного неба, был мрачен и безмолвен. Не раздеваясь, только сняв сапоги и зажав их под мышкой, Анжелика тихо ступила во всхлипывающую воду, присела и, оттолкнувшись ногами, поплыла. Медленное течение понесло ее, она не гребла, только поддерживала себя на поверхности. Ночь выдалась темная, безлунная, с берега трудно было разглядеть что-либо, и Анжелика воспользовалась этим.
Прохладные струи поддерживали ее тело, движение трудно было различить, поскольку берег терялся во тьме. Иногда она попадала на ключи, и тело ее содрогалось, оказавшись в полосе ледяной воды, но вскоре холодная вода сменялась теплой, казавшейся после ключевой почти парной. Казалось, время застыло. Черная ночь, черная тихая вода и едва различимые вверху звезды царили вокруг, и не было им ни конца, ни края. Иногда ей мерещились какие-то звуки сзади, но она надеялась, что охранник ее хватится не скоро, а когда хватится, то, как и любой казак, паниковать не будет, сначала попытается найти ее сам, тихо, не привлекая внимания сверстников и одноглазого начальника. Это давало ей дополнительное время.