— Что это за пери прячется в вашей забытой аллахом деревне? — опрашивал похожий на паука татарин.
— О, великий и мудрый, — лебезил старик, прикидывая в уме лишь одно, как бы не отобрали перстень. — Только аллах знает все. Я, пыль у его ног, ничего не знаю. Да если б и знал, что могу я, старик…?
— Говори короче, старый шакал!
Толпа зашумела, обидевшись за своего старшего.
— Молчать! — прикрикнул Исмаил-ага. — Говори короче, старик. Ну? Кто эта такая? Не переодетый ли мужчина? Да покарает аллах такого грешника…
— О, могучий и благородный, — закланялся старый татарин. — Она появилась неожиданно, как будто спустилась с небес…
— Э-э…! — Исмаил-ага спрыгнул с седла на землю и сквозь толпу направился к готовой зарыться в землю Анжелике.
Анжелика полностью закрыла лицо, но сквозь прозрачную ткань могла видеть все. Исмаил-ага внимательно осмотрел ее конька и хищно оскалился — лошадь, судя по тавру, была из деревни, только что разграбленной и сожженной казаками. Он протянул руку, готовый сорвать покрывало с лица Анжелики, но заколебался и, пошевелив пальцами, опустил руку.
— Эй, разойдитесь все! — крикнул он толпе, но та не сдвинулась с места. — Хорошо… Пойдем внутрь.
Он указал Анжелике, чтоб шла внутрь хибарки. Она пошла, лихорадочно ища выход, но не находила его. Внутри был полумрак, свет проникал лишь в неровное отверстие в крыше. И здесь Исмаил-ага недрогнувшей рукой сорвал с лица Анжелики покрывало.
— Ты…?!
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.
— Аллах… — простонал татарин и вдруг с криками метнулся к выходу.
Увидев, что великий и мудрый, могучий и благородный Исмаил-ага с воплями выскочил из хижины, куда только что завел странное существо, толпа шарахнулась и стала разбегаться. Всполошилась вся деревня. А Исмаил-ага, выскочив на середину дороги, упал на четвереньки, оборотился к востоку и стал стучать лбом о землю, выкрикивая:
— О аллах! Благодарю тебя! Ты рассмотрел мечты и сны последнего из рабов твоих…! О, аллах, как мне тебя славить?! Нет бога, кроме аллаха, и Магомет пророк его! О-о-о-о!
Воины из отряда остолбенели. Начальник их так долго бесновался в пыли, что Анжелика подумала о возможности улизнуть как-нибудь под шумок. Но паукообразный Исмаил-ага вскочил на ноги, бегом бросился к хижине, где все еще стояла Анжелика, вытащил ее оттуда за руку и поволок к своему коню.
— Это моя беглая рабыня! — объявил он всем громогласно. — Аллах помог мне найти ее…
Он стал подсаживать Анжелику на круп пугливого, переступавшего ногами и косящегося коня. Старый татарин стоял в сторонке, опустив глаза, мечтая, чтоб в суматохе все забыли о доставшемся ему перстне с бриллиантом. Но не вышло. Анжелика покрутила указательным пальцем вокруг среднего на левой руке и указала на старика.
— А-а… — вкрадчиво протянул Исмаил-ага и шагнул к потупившемуся старику. — Где украшения этой женщины, подаренные ей мною? А? Взять его!
Воины, услышав об украшениях, набросились на укрывателя. Старик завизжал, задрыгал ногами. Обшарив, его поволокли внутрь его жилища и вскоре один из воинов выскочил, сжимая в пальцах ослепительно сияющий предмет.
— Вот все, что мы нашли, больше нет ничего.
Следом на четвереньках выполз разъяренный старик, он не осмелился слать проклятия Исмаилу и обрушился на Анжелику:
— О, подлая тварь! Дочь свиньи и шакала! Чтоб ты покрылась коростой вместе с твоим перстнем!
— Это все? — спросил Исмаил-ага у Анжелики, и когда она кивнула, обратился к старику. — Не гневи аллаха, старый человек. Мы спасли тебя от греха. Укрывать краденное так же грешно, как и красть…
— Шлюха! Потаскуха! — не слушая, выл старик. — Чтоб ты сдохла под забором!
От хваленого татарского бесстрастия не осталось и следа.
— Поехали! — бодро воскликнул Исмаил-ага, вскакивая в седло впереди Анжелики.
— Пакость! Кусок верблюжьего навоза! — летело им вслед.
А когда они отъехали подальше, старик, который не мог смириться с ударами судьбы, высказался и о великом и мудром Исмаиле:
— Сын крокодила, сын змеи! Чтоб ты сломал свои зубы, чтоб эта подлая скотина откусила тебе…!