На следующий день Исмаил-ага снова загрузил арбу, посадил на нее Анжелику и велел вознице трогаться. «Неужели опять поедем на берег моря? Но почему тогда съехалось так много татар?» — недоумевала Анжелика. Ей даже пришла в голову мысль, что развратному татарину мало овладеть ею на глазах у старика-возницы и он собрал как можно больше свидетелей… Нет, Исмаил-ага велел вознице ехать на север.
Они пересекли весь полуостров. Татары вместе с Исмаилом-агой уехали далеко вперед. Лишь двое из них, старых и беззубых, были оставлены караулить Анжелику и сопровождать арбу. Они беспрестанно молились, чтобы отогнать греховные мысли. Трижды в день падали они лицом вниз на каменистую землю и, оттопырив тощие зады, о чем-то горячо просили аллаха.
Основное место жительства Исмаила-аги располагалось неподалеку от узкой стокилометровой полоски суши, разделяющей Азовское и Гнилое моря, неподалеку от Утлюкского лимана. Татарские кочевья здесь были не особо богатые. Скот выгоняли в степь, а жилища располагались на берегу лимана, на самой стокилометровой косе и на маленьких островах, сообщающихся друг с другом системой бродов.
Исмаил-ага, глава над сотней воинов, жил на небольшом островке, заросшем камышом. Помимо его юрты здесь стояли юрты еще трех семейств. Посреди острова возвышались полурассыпавшиеся древние каменные строения, не имевшие крыш и сплошных стен. Они примыкали к горной гряде, и в ближайшей горе можно было обнаружить целую галерею обжитых пещер. Видимо, жители когда-то, потеряв свои жилища, пережидали смутные времена в ближайших пещерах. Исмаил-ага и его соседи-татары не переносили крыш над головой, в пещеры заходили крайне неохотно, но использовали их как убежища.
К приезду Анжелики Исмаил-ага, желавший поразить ее воображение, перетащил в пещеры все свои ковры, лежанки и другую «мебель». Получилось очень живописно и экзотично. Арбу бросили в поселке за проливом. Через мелкий соленый залив перебрались вброд. И вот Анжелика оказалась на острове, который в любое иное время поразил бы ее своей красотой, но теперь пугал своей необжитостью.
До встречи с прекрасной француженкой Исмаил-ага имел двух женщин, одну для работы, другую для развлечений. Он мог себе это позволить. Еще до приезда Анжелики он продал ту, что предназначалась для развлечений, а вторую запугал и несколько раз побил. Когда Анжелика появилась на острове, оставленная для работы татарка боялась поднять на нее глаза.
В целом остров произвел на несчастную маркизу впечатление окруженной водой тюрьмы. В тюрьме человек имеет право на одиночество, здесь же ей предстояло проводить время в обществе сластолюбивого Исмаила-аги.
Однако судьба распорядилась иначе. В день приезда Анжелики в улус прискакал гонец с тревожными вестями, и в тот же день все, кто мог носить оружие, выступили к Перекопу.
Исмаил-ага послал сотню проклятий неверным, которые обнаглели до такой степени, что готовы были вторгнуться внутрь полуострова. Своей волей он оставил сторожить Анжелику двух татар, молодого и старого, беззубого, пригрозив им содрать с живых шкуры, если пленница убежит. Взбив тучи брызг, всадники ускакали по проливу известным им бродом, и Анжелика осталась на острове почти одна, если не считать стражей.
Она обнаружила в пещере своеобразную кладовую, где Исмаил-ага хранил свои припасы. Посреди острова бил ключ, и ручеек стекал по склону к морю. Еды и воды было достаточно. Анжелика взобралась на вершину горы. На север, юг и восток блестела под солнцем морская вода. На запад целая система островов образовала своеобразный лабиринт. Вдали виднелось еще одно селение, не татарское. Его жители иногда выходили в море на маленьких баркасах ловить рыбу. А южнее, по островам, прятались в камышах юрты, указывая на свое пребывание здесь узкими синими дымами. Море на восток от острова казалось синим, ласковым, прибой постоянно играл галькой, намывал и уносил песок, на запад же оно теряло свой блеск, приобретало больной зеленый оттенок, отдавало постоянно водорослями, их гнилостный запах всякий раз наносился на остров западным ветром.
Оставленные татары бдительно следили за каждым шагом Анжелики, бродили за ней всюду, не оставляли одну. Работница-татарка готовила пищу, но Анжелике ее стряпня не нравилась. Она питалась сушеными и свежими фруктами (сушеных был запас, а свежие приносили из соседнего поселка и меняли местные жители, греки или армяне) и запивала ключевой водой. Из книг, прочитанных в монастырской школе, она помнила, что именно так питались отшельники и святые.