Карета Анжелики медленно пробиралась сквозь многолюдье улиц, сзади почетным эскортом рысили граф и его слуги. Напротив какой-то лавки, торговавшей мучными изделиями — «пирогами» и «кренделями» — из переулка навстречу вывернула запряженная тройкой громоздкая колымага (сравнивая с экипажем Анжелики, ее трудно было назвать каретой) и, чуть не опрокинувшись на крутом повороте, стала протискиваться по улице. Разминуться оказалось невозможно, экипажи сцепились осями и дверцами и, дернувшись, встали. Крис пытался договориться с кучером, но тот, насмерть перепуганный, только взмахивал руками, крестился и в перерывах кричал что-то о собаках, матери Криса и прибавлял еще какие-то непонятные слова. Внутри добротно сделанной, крепкой колымаги Анжелика разглядела солидного, богато одетого мужчину с нервно подергивающейся бородой. Еще один, одетый победнее, выскочил оттуда на сидение к своему кучеру, стал тыкать того кулаком в затылок и тоже кричать о собаках и чьих-то матерях. Невозмутимый Крис советовал им протронуть чуть назад…
Ситуацию разрядил граф Раницкий. Он спрыгнул со своего великолепного вороного коня, взобрался на запятки кареты Анжелики, протопал сапогами по крыше, вырвал вожжи из рук Криса, дико свистнул и огрел лошадей бичом. Лошади рванули. В заднее окошко Анжелика видела, как у колымаги отскочило колесо, она резко накренилась, дверь ее распахнулась и оттуда на дорогу вывалился одетый, невзирая на теплый день, в меховую шубу бородатый человек. Улица взорвалась криками. Бородач вскочил на ноги и тоже стал злобно кричать вслед, потрясая кулаками. Граф, не обращая внимания, погнал лошадей и, лишь отскакав на довольно большое расстояние от места происшествия, передал вожжи Крису.
— Что вы себе позволяете? — спросила Анжелика, когда юноша, явно рассчитывая на награду, подошел к дверце кареты. — Кто это?
— Понятия не имею. Какой-нибудь местный князь или боярин…
— Вы оскорбили его, он вызовет вас на поединок.
— Должен вас разочаровать, мадам, в России нет дуэлей. Здешние благородные люди не так уж благородны. Все они рабы царя и государства. Какие ж дуэли между рабами! Он будет жаловаться на меня своему царю, и оскорбление будет рассматриваться как оскорбление всему его роду, но — держу пари! — до дуэли дело не дойдет, — беспечно ответил граф.
— Если вы такой знаток Московии, скажите, как мне проехать в место, которое называется «Немецкая слобода».
— Честно говоря, я здесь в первый раз, но вы не должны беспокоиться — сейчас я все устрою, — ответил юный граф и бросился в седло.
Через час блужданий карета въехала в квартал, который напомнил Анжелике если не Францию, то по крайней мере Германию. Это была знаменитая Немецкая слобода. Первый же встречный немец вежливо и обстоятельно объяснил Крису, как проехать к дому господина Марселиса, известного негоцианта. Выйдя из кареты возле высокого, выстроенного из красного кирпича здания, Анжелика огляделась. Граф и его слуги как сквозь землю провалились. «Исчезнуть не попрощавшись по меньшей мере не вежливо», — подумала маркиза.
— Майгонис, где отстали от нас граф и его подручные?
Майгонис не заметил. Скорее всего это произошло при въезде в слободу.
Анжелика прошла через чистый, засаженный ранними весенними цветами дворик и сказала выскочившим навстречу слугам:
— Маркиза дю Плесси де Бельер к господину Пьеру Марселису…
Сквозь услужливо распахнутые двери она прошла в дом и поднялась в светлую комнату на втором этаже. Высокий худощавый мужчина, одетый скромно, но с претензией на элегантность встретил ее:
— Рад приветствовать вас в Московии, маркиза. Чем могу служить столь знатной особе.
Вслушиваясь в его произношение, Анжелика решила, что он голландец.
— Я ищу в России своего мужа, графа де Пейрака. Господин де Помпон сказал мне, что его агенты видели моего мужа в России, и рекомендовал мне обратиться к вам, Могу ли я рассчитывать?…
Марселис молчал и выжидающе смотрел на нее.
— Ах, да… — Анжелика достала из сумочки молитвенник и передала его хозяину дома.
— Одну минуту… С вашего позволения, мадам… — Марселис расплылся в улыбке и, попятившись, скрылся в соседней комнате.
Вскоре оттуда вышел еще один голландец, судя по всему — управляющий господина Марселиса, и предложил Анжелике отдохнуть и подкрепиться с дороги.