— Скажи, добрый человек, доберемся мы до Чернигова батуринской дорогой?
— Смотри сам, — отвечал невидимый во мраке гонец. — Стоят хохлы, конница на десятки верст хлеб потравила. Как мне уезжать, казаки со старшиной лаялись. Как бы до сабель дело не дошло. Серко объявился, так повязали его…
Анжелика ничего не разобрала из этой тарабарщины.
Наутро Мигулин сказал Анжелике:
— Граф прав. Тут еще не ясно, чем кончится. Дорога опасна. Поедем через лес, прямо над рекой. А чтоб легче было, можно и верхом. Какого тебе заседлать?
Глава 8
Двое суток пробирались они через густой и темный лес. Анжелика пересела на одного из запасных коней Мигулина. Карета, оказавшаяся громоздкой и неуклюжем, еле тащилась по узкой, неровной дороге. За двое суток им попалось всего три деревеньки. Лес становился все глуше. Дикие звери отходили от дороги, но не убегали, смотрели с любопытством на путников.
Ночевали на полянах. Анжелика спала в карете, Мигулин и Майгонис с обеих сторон экипажа, на земле, прислонясь к колесам. Утром спускались умываться к Десне. Если оторваться от трудностей пути, пейзаж вокруг был восхитителен. Тихая река и освещенный утренним солнцем лес радовали глаз. Умывшись и перекусив на скорую руку, трогались в путь, и вновь сплетались вверху ветви огромных деревьев, закрывали свет, ветер, гудевший в вершинах деревьев, навевал уныние.
На третьи сутки около полудня заметили в полого сбегающей к реке лощине еще одну деревеньку. Несколько белых хаток белели в тени под обрывом (Анжелика заметила, что с некоторых пор деревни стали попадаться не черные, деревянные, а белые, обмазанные белой глиной). Деревня, куда спустились литвин и еще один слуга графа, оказалась пуста. Было впечатление, что жители лишь сегодня утром сбежали за реку. Литвин рассказал, что видел на прибрежном песке следы ног, мужских, женских, детских, и следы, оставленные носами лодок. Хаты же были пусты, кое-где в хлевах стояла скотина.
— Странно, — сказал граф. — Может нас издали заметили и испугались?
Поехали дальше. Мигулин, граф и графский слуга Северин, ехавшие вокруг Анжелики, незаметно оторвались от постоянно застревавшей на узкой тропе кареты. Потом и тропа как-то незаметно и резко изчезла, что даже опытный Мигулин остановил своего золотистого коня и в растерянности стал озираться.
— Давайте-ка немного назад вернемся, — сказал он озабоченно.
Поворотили лошадей. Тропа открылась внезапно, как будто всадники пересекли какую-то невидимую ширму.
— Ты смотри, — пробормотал Мигулин.
Он спрыгнул с седла на землю и медленно пошел по тропе, пристально ее разглядывая.
— Ага, вот она, — раздался из-за зарослей его голос и сразу осекся.
— Что там?
Казак не отвечал. Анжелика с графом тронули коней вслед за ним. Тропа не обрывалась, она ныряла в заросшую высокой травой канавку и, вильнув, показывалась уже по ту сторону, за кустом шиповника. Мигулин сидел на корточках и раздвигал пальцами высокую траву сбочь тропы. Конь его, испуганно косивший влажными глазами, беспокойно дергал повод, привязанный к поясу хозяина. Кони Анжелики и графа тоже стали проявлять беспокойство, захрапела и прижала уши лошадь под Северином.
— Кровь… — поднял голову навстречу подъехавшим Мигулин. — Тащили тут кого-то…
— А следы? — спросил граф.
— Нехорошие следы, — помолчав, сказал Мигулин. — Похоже, что волки балуют. Да нет, летом не должны… Может, позже подходили?
Путники окинули взглядом довольно мрачное место. Густой подлесок, затененный высокими кронами, казалось, скрывал неясную опасность. Тревожно шептались листья.
— Давайте подождем здесь карету и слуг, — сказал граф, внимательно оглядывая местность. — А то они здесь, как и мы, собьются с дороги.
— Правильно, — согласился Мигулин и поморщился. Место тут какое-то… Вы подождите здесь, а я немного по следам проеду.
Граф колебался. Он хотел бы поехать с казаком, поскольку впереди чувствовалась какая-то опасность и рыцарский долг требовал разделить ее, тем более на глазах у дамы, но, с другой стороны, появлялась возможность остаться наедине с Анжеликой…
— Вверяю эту женщину вам, граф, — сказал Мигулин по-польски. — И, ради бога, будьте настороже.
— Да, конечно, — согласился Раницкий.
Казак вскочил на коня, вытащил из ножен кривую саблю и оставил ее свисать с правой кисти на темляке, в ту же руку взял пистолет, предварительно осмотрев, заряжен ли он, левой рукой натянул повод и шагом послал насторожившегося коня по тропинке.