— Вот будет Киев, — говорил он. — Там через Днепр две дороги: либо по мосту, либо вплавь…
К Днепру подъезжали в сумерках, и казак предложил заночевать, не доезжая до переправы, чтоб на следующий день перебраться среди бела дня и постеречь на берегу, пока все видно, не попытается ли зверь переплыть широкую реку…
Ночью, как и обычно, волк куролесил вокруг постоялого двора, распугав всех прочих постояльцев, которые с молитвами отсиживались в погребе, к утру стих. Всю дорогу до переправы Мигулин высматривал его в степи и никак не мог высмотреть.
На моту путешественников ждал неприятный сюрприз. Толпа богомольцев обступила стражников, которые в сотый раз рассказывали всем желающим, что город Киев ожидают великие беды, по всей видимости — мор и глад.
— А что ж такое? — спрашивали богомольцы. — За что?
— Нынче ночью вышел из степи огромный волк и по мосту прошел в город, мы и ахнуть не успели, — объясняла стража. — Дурная примета. Теперь жди беды.
Богомольцы крестились и спешили в город замаливать грехи.
Киев — мать городов русских — по мирному договору отходил к Польше, но московские войска из Киева так и не вышли. Отговоривались разными предлогами: то обнаружат в польских грамотах какое-нибудь бесчестие для государя и предков его, пропуски в многочисленных титулах, то потребуют, чтобы в Варшаве, в королевском дворце сняли бы со свода роспись, где с одной стороны изображен король с сыном и с панами-радою, а с другой — гетман польский гонит московские полки, царь и бояре взяты в плен и связаны. Теперь же, когда началась война, сказали московские бояре своим союзникам-полякам открыто: «Уступи вам Киев, а турок войдет в Украину, и Киев сделается гнездом для турецких войск».
Русские воинские люди, опираясь на укороченные алебарды-бердыши, встретили въехавших путников и подробно их обо всем распросили. Анжелика, не выходившая из кареты, заметила, как по какому-то непонятному знаку несколько людей сели на заранее оседланных лошадей, и, оглядываясь на карету и всю кавалькаду, скрылись в проулке.
— За нами следят, — сказала она Мигулину, когда воинские люди пропустили путников.
— Матвеев осторожничает, — отозвался казак.
Анжелика не поняла слово «осторожничает», но не стала просить графа перевести.
В Киеве, как и договаривались, устроили дневку. Город совсем не напоминал Москву. Был выше, чище, достойнее.
Слуги графа Раницкого тоже что-то заподозрили.
— Должен вас огорчить, маркиза, — со зловещей торжественностью сказал Анжелике граф. — За нами следят.
— Скорее всего — нас охраняют по инициативе боярина Матвеева, — утешила графа Анжелика. — Мы под его охраной. Кто посмеет?..
— Это могут быть обыкновенные грабители, — предостерег граф Раницкий.
— Вам ли их бояться… — отмахнулась маркиза.
Опасения графа оказались обоснованными. Когда на другой день путники выбрались из Киева, Яцек показал на группу всадников, выезжавших из соседнего предместья:
— Посмотрите, вельможный пан! Те люди за нами охотятся.
— С чего ты взял?
— Так вон тот, что первый, за нами вчера весь день подсматривал.
Мигулин, который по привычке начал высматривать волка, отвлекся, внимательно рассмотрел всадников, их было человек десять, и они являли собой причудливую сметь народностей и костюмов.
— Променяли кукушку на ястреба, — вздохнул Мигулин.
— Ну, эти хоть не оборотни, — легкомысленно сказал граф, но вовремя одумался и посерьезнел.
Весь день всадники ехали вслед за каретой и эскортом, но держались на почтительном расстоянии.
— Что это за люди? — спросила Анжелика Мигулина, с беспокойством оглядываясь на пылящих вдали конников.
— Меня больше беспокоит то, что мы не видим нашего старого знакомого — волка.
Между тем граф и его люди тоже стали нервничать. Все чаще оглядывались они на преследователей, непроизвольно хватались за оружие. Мигулин обратил на это внимание и указал на деревню, лежавшую чуть в стороне от дороги:
— Давайте свернем туда и посмотрим, что они будут делать. Проверим, что это за люди.
— Почему мы свернули? — спросила Анжелика.
— Нам пора отдохнуть, — успокоил ее граф.
Преследователи проехали мимо, но нагло поглядывали на путников, показывая свою заинтересованность и как бы обещая скорую встречу.
«Если преследующий нас зверь — дьявол, то это, несомненно, его слуги», — подумала Анжелика, разглядывая живописные наряды довольно пестрой кавалькады. Там были и европейцы, и азиаты, были оборванцы и богато одетые люди.