— Прошу простить меня, маркиза, — сказал, помолчав, граф. — Любовь делает человека безумным. Я готов умолять вас о прощении, пока вам не надоест, но сейчас дело зашло слишком далеко. Ваша жизнь в опасности.
— Вы серьезно, любезный граф? — чужим, незнакомым голосом спросила от окна Анжелика.
— Да, это так, — горячась, подтвердил граф.
— Зажгите свет, — сказала Анжелика, отводя взгляд от окна. — Не бойтесь. Надеюсь, что люди графа нас сейчас охраняют…
Зажгли свечу. Анжелика пристально всматривалась во взволнованное лицо графа. За несколько дней разлуки он не изменился.
— И вы прискакали меня спасать. Как это мило с вашей стороны, граф.
Граф учтиво поклонился и напомнил:
— Надо что-то решать. Время не терпит.
— А что тут решать? — с наигранным удивлением спросила Анжелика. — Надо открыто ехать к татарам. Насколько мне известно, они подданные турецкого султана. Я попрошу, чтобы они проводили меня к туркам.
— Прекрасный план! — саркастически воскликнул граф.
— Подданные, данники… Тут сам черт ногу сломит, кто чей подданный. Один Дорошенко столько напутал… — с сомнением сказал Мигулин.
— Пока вы им расскажете, чего вы хотите, они вас… Это же татары… — стал убеждать Анжелику граф. — Надо брать западнее, через коронные земли на Днестр, где стоят турки.
— Там война. Как же ее пропустят? — возразил Мигулин. — Да и все аванпосты у турок все равно из татар. Давай уж к нам, на Дон. В Азове турецкий гарнизон стоит. Мы туда каждый раз посольства посылаем. Наши без послов воевать не начнут. С послами и ее в город…
Голова Анжелики шла кругом.
— Куда ближе? — спросила она.
— По прямой — на Днестр через земли Уманского полка, — сказал, прикинув что-то в уме, граф.
— Да… — подтвердил Мигулин.
«Господи, как я устала!» — подумала Анжелика. Граф Раницкий и Мигулин выжидающе смотрели на нее. Надо было что-то отвечать.
— Мы едем по самой короткой дороге к турецким войскам, — сказала она. — Будем прорываться. Эта страна размером с Францию. Я не думаю, что напугавшие вас татары перекроют все дороги.
Несколько дней, почти неделю пробирались они окольными дорогами на юго-запад. Вокруг полыхали пожары. Иногда ночью приходилось ехать меж двумя заревами. На ночлег становились в лесах, рощах, степных балках, огня не разводили.
— Да, далеко мы забрались, — сказал однажды Мигулин. — Пора бы им уже нас поймать.
Татар до сих пор не видели, даже издали.
— Где же напугавшие вас дикари? — спрашивала Анжелика. — Почему мы их не видим?
— Как увидим, считай — пропали, — усмехнулся казак. — Они нас вперед увидят, и никуда мы с этой колымагой не денемся…
Он вел всех, тщательно высматривая дорогу, избегая открытых мест. Иногда, оставив путников в каком-нибудь укромном месте, надолго исчезал впереди.
Однажды наткнулись на разбитое и разграбленное убежище местных поселян. В балке нашли следы боя, ошметки запекшейся крови, распухшие на жаре туши убитых животных, какое-то тряпье и два трупа.
Зверь как-то незаметно отстал. Дня три о нем не было ни слуху, ни духу, и Анжелика с молчаливого согласия своего охранника пересела в седло.
Утро выдалось жаркое. Лошади, резво побежавшие, как только тронулись в путь, вскоре перешли на шаг. Анжелика, переодевшаяся в мужской костюм, села на одного из заводных коней Мигулина. За холмом открылась им белевшая хатками, не тронутая еще татарами деревня. И сразу же Мигулин указал на далекие клубы дыма, встававшие где-то за лесом:
— Вон они. Уже близко.
— Татары?
— Да. Надо быстрее миновать эту деревню. Здесь их еще не было, так что сюда они точно заявятся, — стал торопить спутников казак.
Они рысью спустились в безлюдную деревню. Часть жителей сбежала и увела с собой домашних животных, но навстречу карете и блестящей кавалькаде люди вышли. На лицах читались восторг и изумление. Они ожидали появления татар, а увидели роскошный выезд и знатных господ.
— Бабка, как нам на Умань проехать, чтоб нас лихие люди не споймали? — спросил Мигулин у одной из женщин. Старуха стала долго и путано ему объяснять. Казак слушал и недоверчиво хмыкал.
— Жарко, — вздохнул граф, обмахиваясь шляпой. — Надо б нам здесь передохнуть.
— Нельзя, — воспротивился Мигулин, отрываясь от разговора со старухой. — Сейчас я ее расспрошу, и надо торопиться…
Через несколько минут он указал на запад:
— Там, за бугром в лесу, как мне сказала эта женщина, есть старая разрушенная крепость, а за нею в нескольких милях, проходит тропа, которая выведет нас прямо на край леса недалеко от Умани.