Солдаты уже впрягали лошадей, и кто-то из них разбирал вожжи на козлах.
— Что будем делать с отбитым полоном? — спросили из темноты полковника.
— Надо бы вернуть их в посполитство прежним владельцам, да времени нет. Мы и так далеко зашли. Сам Дорош где-то поблизости. Пусть коней татарских ловят и бегут. Поймают коней — их счастье… Ну, готовы? В путь, паны-братья! Вельможная пани, прошу в карету!
Один офицер, став на одно колено, держал подножку, другой распахнул дверцу, еще двое подсаживали Анжелику под локти.
— Век бы так поддерживать локоточек вашей милости!..
Анжелика не разбирала слов, но ясно было, что ей делают комплименты.
— Трогай!
Лошади рванули. Карета, плавно колыхаясь, тронулась и покатилась все быстрее и быстрее. Анжелика в изнеможении откинулась на спинку сидения. Голова ее безвольно моталась при толчках. Блаженное забытье продолжалось несколько мгновений.
— Кто здесь? — вскрикнула маркиза, почувствовав в карете чье-то присутствие. — Старая, это ты?
— Увы, это всего лишь я, — отозвался из угла кареты голос графа Раницкого.
Глава 12
— Вот мы и вместе, снова вместе, милая маркиза.
Но Анжелика уже собралась и взяла себя в руки:
— Разве я приглашала вас к себе в карету? Ночью, наедине! Что вы себе позволяете, любезный граф? Немедленно оставьте меня!
Граф тихо рассмеялся:
— Разумеется, разумеется… Я сейчас же оставлю вашу карету, даже если мне придется прыгать из нее на ходу. После тех поистине королевских знаков почтения, которые выказали вам головорезы этого разбойника Рушича, с моей стороны просто неприлично вести себя с вами столь… э-э-э… по-свойски. Но я ничего не могу поделать с собой. Вы ведь знаете, я влюблен в вас!..
— Довольно! — прервала графа Анжелика, вспомнив, как они целовались возле крепостной стены и как граф сказал о ее крови с привкусом шоколада. — Вон отсюда, и немедленно! Судя по-всему, эти молодчики горят желанием отличиться в моих глазах. Еще одно ваше слово, и я крикну им, что вы меня оскорбляете.
— Хорошо, — помолчав, сказал граф. — И все-таки вы у нас в руках. Подумайте об этом наедине. Еще есть время.
Он распахнул дверцу кареты. Кто-то, невидимый в темноте, поравнялся с ними, ведя в поводу заводного коня, и граф на ходу прыгнул из кареты в седло.
— Подумайте, маркиза, — раздался из тьмы его голос. — И… спокойной вам ночи!
Скачка по степи доконала карету, при переправе через какой-то безымянный ручей у нее разом отвалились оба задних колеса.
— Скорее, бросьте ее! — командовал Рушич. — Коня пани маркизе…
Анжелику выхватили из кареты и как перышко посадили в седло.
Здесь недалеко, ясновельможная пани, — извиняющимся тоном говорил полковник. — Осталось версты две-три.
— Но там мои вещи, мои платья… — взмолилась Анжелика.
— Я останусь здесь и утром все вам привезу, — сказал граф Раницкий.
— Здесь опасно. За нами может быть погоня, — предупредил Рушич.
— Продолжайте выполнять приказ, пан полковник, — тихо сказал ему граф. — Разместите маркизу в безопасном месте, охраняйте ее, а я немного задержусь здесь.
Рушич засопел, но спорить не стал.
— В путь! — приказал он.
— Скажите мне хотя бы, куда мы едем. Где я нахожусь? — опросила Анжелика.
— Завтра к вечеру, если пан Бог будет к нам милостив, будем в Умани, — ответил полковник.
В первом же городке, где пограничники остановились передохнуть, Анжелика с несказанным наслаждением помылась, вымыла и расчесала волосы. Завернувшись в цельный кусок материи, сидела она у раскрытого окна и рассматривала неказистые строения, пока присланные Рушичем две пленные татарки чистили и чинили ее изрядно потершийся мужской костюм.
К полудню приехал граф Раницкий. Теперь, при свете дня, Анжелика рассмотрела, что он оделся в польский костюм, и нашла его несколько смешным в таком одеянии. Голубой форменный кунтуш Валахского полка сидел на графе превосходно, но подбритые на польский манер виски и затылок явно портили его молодое лицо, выставляли напоказ юношески худую длинную шею.
Анжелика сразу же набросилась на него:
— Зачем вы привезли меня сюда?
— Я не понимаю вас, маркиза, — ответил смущенный такой встречей граф?
— Скажу прямо: за каким чертом вы отбили меня у татар, граф?
— Как, сударыня? Но ведь это ТАТАРЫ. Вы были у них в ПЛЕНУ.
— Да вам-то какое дело? Они везли меня в Крым. Как раз то, что мне нужно.
— Езус Мария! Что вы говорите?! Впрочем… Вы не сказали ни слова благодарности полковнику Рушичу. Он отнес это на счет вашего испуга… А здесь, оказывается… Да не соблазнили ли вы какого-нибудь азиата? Уж не самого ли Баммата-мирзу? Поздравляю, маркиза…