И дождь уже превратился в бурный поток, волны песка и грязи сыпались на мокрые волосы. Иошши спустилась и легла, устроившись на двух поваленных соснах. Её взору предстала граница зловещего леса: колючая проволока и пустая равнина.
— Как я могла не взять зонт? — Прошептала Иошши. — Как я могла убить его?..
Тень спустилась со склона и долго молчала, выжидая, что будет делать заблудшая.
— Кто здесь?
— О-ба-кэ. — Загудел ветер. — Держись подальше от моего дома.
— Нет. — Сказала она, думая, что происходящее — лишь плод фантазии. — Отзовись снова! Повтори! Не верю…
Покачивая головой, Иошши напевала старинную песню о восьмиглавом Ямато, и шелест листвы внушил ей такую самоуверенность, что пришлось допеть до конца.
Такую решимость и бодрость иной трус мог бы вполне приравнять к безумию (к самому прекрасному виду протеста). Обычный приступ страха вряд ли приведёт к обиде и злобе, но сломит, заставит примириться с бренностью и впредь молча принимать удары судьбы, ходить в кандалах.
Ватару Цуруми, популярный токийский писатель, автор «Полного руководства по самоубийству», отмечал, что Аокигахара — вполне подходящее место, чтобы быстро расстаться с жизнью и отправиться в сплошное ничто, не вкусив сладости мира духов.
Возможно, он был прав? А кто бы отличил верхнюю бездну от нижней.
Из тропинки, поросшей травой, показался таинственный образ, украдкой напоминавший чёрную полосу и нити ликориса, вроде бы и обращённые к солнцу, но согретые — звёздной россыпью (слишком мало, чтоб не остыть под холодной луной).
Редкие блики прыгали и метались в хвойных зарослях. Только ствол мышиного цвета склонился под натиском неистовых капель. На её лице сияла безжизненная улыбка, — упав раз, как при настоящей борьбе, она наконец потеряла ответственность.
Свобода для неё оказалась довольно печальным опытом — граница бытия, доступная лишь тем, кто готовится к неизбежному. Но в конце победит не сила и не выдержка, а слепой случай.
Гнетущая действительность, осознание которой и отделает человека от животного, придавая пустоте смысл, а непостижимому ужасу — трепет и содроганье.
Но она ведь хотела жить? — Ради чего…
Что путь земной нам подарит? — Страданье. Только терпеть, ненавидя. На долю тех, кто обладает даром любви, приходится столько же испытаний, но они кажутся вполне оправданными, — зря.
Монах в соломенной шляпе, жрец синто, или — самоотверженный самурай, — достойны только сожаления, поскольку расплата — горстка зияющей пыли, пепел костра. Хорошее место, чтобы подумать о своих достижениях.
У ног Иошши образовалась пучина, тёмно-зелёная — от слетевшей травы. Она звала Акайо, раскачиваясь, как будто погибала от жажды. И был надлом. Тогда пробившийся вопль достиг самых дальних звёзд.
— Акайо… Акайо. — Уже тише говорила она.
И только верхний слой омута, начинающий отдавать голубым, — от подступающих водных потоков, — ещё приковывал к себе горестный взгляд. И вдруг, в нём отразился красный покачивающийся зонт. Тому, кто смотрел напротив, прямо в дрожащий зрачок, казалось, что он тоже горит и алеет.
— Иошши, ты зонтик забыла.
— Акайо, это ты?
— Да, вставай, и мы пойдём домой.
«Я брежу?» — Подумала Иошши.
— Подожди, я... ниже пояса я ничего не чувствую.
— Что ж, таково твоё наказание.
— О чём ты, милый?
— Не важно. Давай, я расскажу тебе кое-что про Море деревьев. В Дзюкай приходят эрэи, чтобы насладиться страданием своих будущих жертв, они блуждают и насмехаются над ними самыми изощрёнными способами. Кто-то предпочитает пытки, кто-то — лишь выжидает. Как я.
— Что? — Встревоженно сказала Иошши.
— Слушай дальше. — Приказал Акайо с некоторым удивлением. — Никто не сбежит, потому что мы посажены на цепи. И что нам остаётся — пытаться вырваться, обрести что-то, отдалённо напоминающее свободу? И ты — ты отступница. Даже не позаботилась о моём теле. Милая…
Его лицо перечеркнула необыкновенно широкая улыбка. Он смеялся и проклинал бренный день. Сердце билось. Ещё немного, и он призовёт демонов из самых глубин.
— Ты убила меня! — Сказал он нечеловеческим голосом. — Мучайся теперь.
— Нет-нет, пожалуйста, не надо.
— Здесь, вдали от людей, ты отдашь мне, что должна.
— Несправедливо!
— Что? — Переспросил он.
— Ты отказался от меня. — Прошептала Иошши. — Но я ещё люблю тебя.
— Так и оставайся со мной навсегда.