Молчим.
Сверху раздалось веселое:
— Нет, если я ей не покажу, Благодать мне этого никогда не простит, — и уже громче: — Благодать Никаноровна!
Чуть прищурив глаза, Эллохар мрачно поинтересовался:
— У тебя совесть есть? — и, так как я молчала, продолжил: — Нет, я, конечно, понимаю, что совесть в Темной империи качество совершенно лишнее и малопригодное, но, учитывая, что тебя выбрал обладающий данной чертой Тьер, я полагал, что подобное выбирает подобное и так далее.
— У меня есть совесть, — неприятно даже стало, — но у меня еще есть контора, не запертая, кстати, и Юрао, который вернется и увидит мое пальто, но не увидит меня.
— У тебя нет совести, Риате, — подытожил магистр.
Спустился на одну ступеньку, схватил меня за ворот своего собственного плаща, приподнял и потащил вверх, на ходу крикнув ведьме:
— Мы вас в гостиной подождем, — и значительно тише, уже мне: — Проклинать не советую, здесь особая магия, и все срабатывает по принципу: «Из твоего рта тебе же в пазуху», в смысле — проклятие на тебя же и ляжет, Риате.
Магистр соизволил отпустить меня, только внеся в большую комнату с потолком, расписанным под летнее небо, и то сразу подвел к жарко пылающему камину, снял с меня свой плащ и приказал:
— Стоять, бояться и не двигаться.
А сам прошел к креслу и нахально в нем развалился, при этом хитро на меня поглядывая. Руки на груди сложились сами, и да, я собиралась высказать все, что думаю по поводу его поведения.
— Расслабься, Риате, — лениво и насмешливо посоветовали мне. — В любом случае могла бы уже и запомнить, что обращаться ко мне за помощью чревато последствиями. Я не Тьер, Риате, я обо всем на свете при виде твоих карих глазок, пухлых губок и розовых щечек не забываю, и у меня, в отличие от него, тут же появляется масса вопросов, на которые я вправе получить ответы. Девичья память у тебя, Риате.
В чем-то лорд Эллохар прав — глупо было обращаться к нему за помощью. Но в чем-то и не прав!
— А знаете, магистр, у меня не только память девичья, я еще и мстительная к тому же. Отомщу и забуду, потом снова отомщу! Издержки девичьей памяти, знаете ли!
Вскинув бровь, темный лорд язвительно поинтересовался:
— Это ты мстительная? Ха! Шутка дня! Расскажу Верис, поржем вместе!
Отвернувшись к камину, чтобы не видеть потешающегося магистра, я тихо сказала:
— Бездной клянусь, я обратилась к вам за помощью в последний раз, — и, сорвав нитку с руки, бросила ее в камин.
Смех прекратился мгновенно. Затем ко мне подошли, взяли за плечи, развернули и встревоженно спросили:
— Риате, ты чего?
Молча вырвалась и снова отвернулась к камину.
— Дэй… — извиняющиеся нотки в голосе.
Послышались шаги… Обернувшись к двери, я увидела худую, даже жилистую, смуглую темноволосую ведьму. Единственное отличие в одежде от первых двух — черный передник, да и в руках ведьма сжимала черную метлу. Черенком этой самой метлы вновь прибывшая, белозубо улыбаясь, трижды ударила об пол, в следующее мгновение метелка уменьшилась раз в двадцать, и, сжатая до размера писчего пера, одним движением была помещена в кармашек, после чего ведьма бросилась к Эллохару с радостным криком:
— Рэн!
Магистр поймал ее в объятия, закружил, после осторожно поставил на пол и поинтересовался:
— Ты чего мужа обижаешь?
Женщина мгновенно насупилась, нахмурилась, руки на груди сложила и выдала:
— А кто ему дал право обманывать ведьму?
Магистр укоризненно головой покачал, после произнес:
— Сестренка, у него же сердце слабое… с тех пор как на тебе женился. Пожалела бы вампира.
Ведьма хмыкнула, потом, пожав плечами, повернулась ко мне, осмотрела с ног до головы и произнесла:
— А она хорошенькая. И цвет волос такой необычный. Приграничье, да? Мне нравится. С мамой уже познакомил?
И я вдруг подумала — вот если у Риана мамочка… свекромонстр, то у магистра Эллохара наверняка такая, что даже представить страшно!
— Риш, это не моя девушка, — уже с некоторым раздражением сказал магистр. — И новая жена отца — мне не мать!
В этот момент вошла Василена, за ней две домовые, которые сноровисто накрыли на стол и потопали к двери. А вот у порога обе оглянулись, посмотрели на меня и шепотом поделились впечатлениями:
— Хорошенькая и добрая, да, — сказала первая.
— Так оно завсегда — злых мужиков к хорошим девушкам тянет, а эта и добрая, и скромная, гляди, и краснеет даже, — заявила вторая, глаз с меня не спуская.
— Хорошую девульку злодеюка костлявый выбрал, а то все лупалки свои на Василеночку нашу лупил, а теперь гля — с этой не спускает, вот она, любовя.
Я дара речи лишилась, зато сестра магистра Смерти как рявкнет:
— Охранительная магия на меня не распространяется! Я все слышу!
— Ой, — разом взвизгнули домовые и исчезли.
И вот стоим мы — пунцовая я, розовощекая Василена, гневная Благодать Никаноровна. Удивленный нашим поведением магистр спросил почему-то у меня:
— В чем дело?
А я честно ответила, не желая отмалчиваться:
— Домовые решили, что я ваша девушка.
— А-а-а, — глубокомысленно протянул Эллохар, — эти умом никогда не отличались.
— Способностями к выживанию также, — прошипела сестра магистра.
— Благодать Никаноровна, ну что вы, домовые же любят посплетничать, простим им их слабости, — поторопилась вмешаться Василена, — давайте к столу.
— Василена Владимировна, дисциплину в домовых нужно воспитывать! — Мне сразу стало ясно, что добротой к ближнему сестра магистра не отличается. Но дальше было веселее, потому как ведьма потребовала ответа: — Даррэн, объясни ситуацию! В том, что у тебя интерес к данной чистокровной особе, я вижу, однако ее поведения понять не могу.
— Молчаливая очень, — чуть извиняясь, вставила свое замечание Василена.
— Приграничье — суровый край, у них принято помалкивать, особенно если ты женщина, — пояснила Благодать Никаноровна мое молчание Василене и посмотрела на брата, ожидая разъяснений.
Эллохар прошел к столу, уселся и, одарив обеих ведьм неодобрительным взглядом, соизволил представить меня:
— Адептка Академии Проклятий Дэя Риате, — затем выдержал паузу и насмешливо добавил: — Избранница и уже обрученная невеста известного вам лорда Риана Тьера.
Обе ведьмы мгновенно повернулись ко мне. Их удивление было трудно не заметить. Благодать чуть скривилась и переспросила:
— Риан?! А что он в ней нашел?!
Громкий смех магистра добавил неловкости данной ситуации, а после Эллохар язвительно поинтересовался:
— То есть как для меня, так хорошенькая, а как для Тьера, так «Что он в ней нашел?». Ведьма ты, Риш.
— Чем и горжусь! — в язвительности сестра брату не уступала.
Я же молча и решительно направилась к дверям, раз и навсегда решив, что ведьмы — это ведьмы. Неприятно было до ужаса. Однако просто уйти не вышло.
— Ох, Риате, — Эллохар, неизвестно как перекрывший мне путь, мягко обнял за плечи, — если ты сейчас так реагируешь, что ж с тобой будет, когда Тьер официально тебя двору представит, а? Да наплюй ты на их мнение, они тебя вообще не знают, Риате. Вот я знаю, и поверь — полностью одобряю выбор Тьера. Я ему даже завидую, так… слегка.
Недоверчиво посмотрела на магистра. Он улыбнулся, протянул мне платок и уже с насмешкой сказал:
— На, можешь слюнявить, разрешаю. Но с самооценкой надо поработать, Риате, а то жалкое зрелище, серьезно.
Слюнявить было нечем, но платок я взяла. После чего меня развернули, провели до столика, усадили в кресло и отругали ведьм:
— Совести у вас нет. Ладно, мы с Риате из Темной империи, но вы-то ведьмы — и такие бессовестные. Позор на всю вашу Ведическую Школу.
Благодать Никаноровна, которая взялась чай разливать, опустила глаза и пробормотала:
— Ну прости, не сдержалась. Просто сам Тьер, и тут…
Отобрав у нее заварник, магистр налил мне чаю, поставил передо мной блюдце с ароматными завитушками какого-то необычного печенья и начал поучать сестру: