Шейдер несколько долгих мгновений смотрел на меня, затем развернулся, отошел к наковальне… В следующее мгновение стальная конструкция была расколота ударом его руки, и, когда лорд, уже не сдерживая свою ярость, обернулся ко мне, я подумала, что защита, наложенная магистром, — это очень и очень хорошо. Однако лорд Мерос свой всплеск эмоций подавил, затем я услышала его глухое:
— Когда-то у меня была невеста. Я любил ее… я так сильно ее любил, Дэя… Мы готовились к свадьбе в моем родовом имении… Собирались приглашенные гости, съезжались со всех концов Темной империи… Семья Тьер прибыла одной из последних, накануне свадьбы… — Судорожный вздох. — Как гостеприимный хозяин, я встретил гостей и представил их своей драгоценной невесте… Знаешь, что было дальше?
— Нет, — тихо ответила я.
Шейдер отвернулся от меня, подошел к столу, навалился на него, упираясь руками, и, опустив голову, все так же глухо продолжил:
— Лаллиэ улыбалась… У нее была такая красивая улыбка, завораживающая просто. И вот она стоит и улыбается, а в зал входят старый лорд Тьер, его супруга, обе дочери и следом ублюдочный Риан… И улыбка моей Лаллиэ меркнет, лицо бледнеет, и я увидел, как она пожирает глазами этого Бессмертного — и понимаю, что проиграл!
По спине лорда словно судорога прошла, и рассказ продолжился:
— А он ее даже не заметил. Скользнул равнодушным взглядом и отошел к друзьям по университету. Не знаю, что взбесило больше — тот факт, что она полюбила его, едва увидев, или то, что Тьер не оценил ту, что для меня затмевала солнце… Ночью, той же ночью, Лаллиэ вошла в его спальню… Я знал об этом, знал и ничего не сделал, чтобы ее остановить… Это сделал Тьер. Молча и непреклонно выставив мою рыдающую невесту из спальни… Знаешь, тогда я обрадовался, утешал ее, успокаивал. Я говорил, что простил ее, что люблю, что моей любви хватит на нас двоих… Я так надеялся, что помутнение пройдет… Не прошло. Лаллиэ не слышала меня, она больше ничего не хотела слышать… Помолвка была расторгнута, свадьба отменена… Она уехала, я остался один под жалостливыми взглядами разъезжающихся гостей!
Столько отчаяния в словах, а затем послышалась злость:
— Лаллиэ вернулась в столицу! Знаешь зачем? — Мерос повернулся и теперь в упор смотрел на меня. — Чтобы бегать за ним! За блистательным Тьером! Племянником самого императора! Она забыла все: гордость, честь, себя — и влилась в толпу почитательниц Тьера! Знаешь, сколько их было — безнадежно влюбленных в этого ублюдка?! Сотни! Знаешь, как он к ним относился? Лорду Ублюдку оказалось плевать! Они были готовы умирать за него, а он… Тьер их просто не замечал!
Мне почему-то крайне неприятно оказалось не вышеизложенное, а то, что Мерос оскорблял магистра. Действительно неприятно, и я тихо попросила:
— Без оскорблений, пожалуйста.
Лорд Мерос усмехнулся и продолжил:
— Она пришла ко мне ночью, бледная, исхудавшая и отчаявшаяся. А я любил ее и не смог отказать… Связующее проклятие казалось нам идеальным решением, она получила бы Тьера, а я… я был бы счастлив уже от того, что она больше не страдает… И знаешь, что самое обидное, Дэя?
— Что? — спросила я.
— Когда я все понял, было уже поздно! — Шейдер вдруг рассмеялся. — Она использовала меня. Просто использовала и сделала собственной марионеткой… Я потерял должность, часть состояния, но самое страшное — я утратил себя. И вот она, насмешка Бездны — меня спас Тьер. Я пришел в себя в его доме, лежа в его постели и сжимая в руке кинжал. Я пришел убить его спящего, после того как Связующее проклятие безупречный Тьер сумел подавить, тоже не особо напрягаясь… Так вот, я пришел его убить… А он меня спас.
Да, Риан такой, несмотря на внешнее показное безразличие к миру.
— Вы должны быть ему благодарны, — сказала я.
Лорд Мерос хмыкнул и искренне произнес:
— Я его ненавижу!
Молча, но вопросительно посмотрела на Шейдера. На мой немой вопрос лорд Мерос ответил:
— Дело не в том, что я потерял Лаллиэ. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что Тьер оказал мне услугу. Но вот в моей жизни появилась ты, Дэя, а мою любимую вновь отнимает Риан Тьер!
Забавно, прежняя Дэя, узнав, что ее любят, наверное, была бы вне себя от счастья, ведь я и надеяться не могла на чью-либо любовь, а сейчас…
— Не буду отрицать, вы мне очень нравились, — честно сообщила я лорду Шейдеру. — Действительно нравились, и как могло быть иначе — вы сильный мужчина, вы маг, вы офицер Ночной стражи и вы защитник. Наверное, по этой причине мое сердце начинало биться быстрее, когда вы входили в зал таверны. Но сейчас я не испытываю к вам абсолютно ничего, лорд Мерос. В чем-то этому поспособствовали ваши поступки, но в основном изменилась я сама.
И как-то совершенно неожиданно я вдруг поняла, в чем изменилась. Поняла и откровенно призналась:
— Наверное, мне просто больше не нужен защитник, лорд Мерос. У меня теперь нет этой потребности в сильном мужчине, который спасет меня от всех жизненных трудностей. Да и трудности мне понравились, точнее, то чувство победы, которое испытываешь, их преодолев. Так что не стоит винить лорда-директора, мои чувства к нему не имеют к вам никакого отношения.
Лорд Шейдер стоял и потрясенно смотрел на меня.
Смотрел долго, затем хрипло произнес:
— Да, ты изменилась, маленькая Дэя. Но сильнее меня удивляет другое — где восторженное обожание Тьера? Где?!
И тут я не выдержала и прямо спросила:
— А вы вообще слышали меня? То, что слушали, я знаю, но слышали ли?
К счастью, в этот миг вошли Юрао и подзащитный артефактор. Лжекузнец вздрогнул, узрев свою расколовшуюся наковальню, с уважением посмотрел на не сводящего с меня горящего взора лорда Мероса. После с грустью произнес:
— Жаль оставлять обжитое место…
— Жизнь дороже, — напомнил Юрао и подмигнул мне.
Стало ясно, что время сборов напарник использовал не зря, это заметно подняло мне настроение, но, стоило взглянуть на бывшего кузнеца, и моя улыбка исчезла.
— Будете скучать по этому городу? — спросила я.
— Ррадак стал мне домом, — грустно отозвался артефактор. — Жаль, действительно жаль его покидать.
Ночные стражи молчали, причем оба. А поддержать лорда Арсио Нкера следовало, я и поддержала:
— Вы очень красивые вещи создаете. Даже этот браслет, — я подошла к стеллажу, указала на изделие, — он из простого железа, но по красоте с ним не сравнятся даже ювелирные украшения, правда. И я уверена, что человек, способный создавать такую красоту, обязательно будет счастлив в любом месте, не только в Ррадаке.
Тонкие губы артефактора дрогнули, промелькнула грустная улыбка, а затем лорд произнес:
— Возможно, вы правы, в конце концов, не место красит мастера, а мастер место… — И вдруг сказал неожиданно уверенным голосом: — А что касается этих браслетов, знаете, красивые вещи должны носить красивые девушки.
Он подошел к стеллажу, взял браслеты, причем оба, они оказались парными, и протянул мне со словами:
— Я буду искренне благодарен, если вы примете их в подарок. В конце концов, я имею право преподнести вам дар, ведь, по сути, вы спасли мою жизнь.
— Не я, лорд Мерос и… — попыталась возразить я.
— Вы! — с нажимом произнес лорд Нкер. — Возьмите, пожалуйста.
Я испуганно посмотрела на Юрао, дроу кивнул — бери, мол. Я с благодарностью взяла и растерянно прошептала:
— Спасибо.
Пальцы с трепетом касались браслетов, и я сказала правду — большинство изделий из драгоценных металлов им уступали, и сильно. Что-то такое было в этих украшениях, что-то волшебное, и грубость материала только подчеркивала изысканность работы мастера.
И вдруг я ощутила нечто странное, и кольцо на моей руке как-то странно потеплело. Я спустила перчатку, переместила ободок повыше. И мгновенно натянула ткань обратно, заметив неожиданно внимательный взгляд артефактора.
Его взгляд изменился, он стал пристальным, изучающим. Словно лорд Нкер только сейчас увидел меня или разглядел во мне что-то, что бесконечно потрясло его. Что ж, я тоже внимательно посмотрела на этого «лжекузнеца» — уже без бороды, с седыми волосами, собранными в хвост, а не перехваченными широкой кожаной лентой, в костюме, который сразу выдавал в нем аристократа.