Капитан хмыкнул.
– Ответ, стало быть, «да», – сказал он и ударил разок по двери.
W0-Ng не собирался кривляться, как это было в ходу у некоторых особенно утонченных роботов-лакеев, и предпочел выждать, когда Ао Бин сам продолжит мысль.
– Пахра? Это я. Открывай. – Капитан ударил еще раз. Громче. – Пахра?!
Когда и теперь створка не распахнулась, Ао Бин выругался и вбил во встроенную в косяк панель доступа личный код. Секунды не прошло, как вход разблокировался, а створка скользнула в сторону.
Пахра, к слову, пост свой не бросил и по-прежнему занимал кресло пилота. Вот только в слегка разобранном виде. Тело, привязанное к сидению противоперегрузочными ремнями, чуть свесилось на бок и исторгало остатки артериальной крови на и без того грязный настил. Голова же покоилась на приборной панели, глядя мертвыми глазами прямо на капитана и робота.
Ао Бин, на памяти W0-Ng, никогда в карман за словом не лез и временами ругался так, что краснели самые отъявленные головорезы. Но то, что он выдал, в этот раз даже невосприимчивого к обсценной лексике робота слегка закоротило.
Быстро сорвав с пояса передатчик, капитан, срывающимся голосом, сообщил по громкой связи:
– Общий сбор! В трюме! Сейчас же! – Затем, резко развернувшись, схватил одной рукой бластер, второй – медика за тонкое предплечье и поволок за собой, на ходу бросив: – Ты помнишь, кто был твоим прежним хозяином?
Вопрос мог показаться неуместным, однако W0-Ng ответил без утаек:
– Нет, капитан. Согласно правилам безопасности мою память отформатировали сразу после того, как вы заключили сделку. В полном объеме сохранились лишь медицинские знания и навыки. Все прочие сведения, фигурально выражаясь, пошли под ноль. А почему вы спрашиваете?
Ао Бин не ответил. Лишь замер на мгновение и, судя по тому, как участился его пульс и похолодел взгляд, заметил нечто неладное в дальней стороне коридора.
– Капитан, вы в порядке?
Снова молчание. Затем резкий рывок в сторону и почти бегство на нижний ярус по запутанным, точно лабиринт, переходам.
***
– Что случилось?
К тому моменту, как робот с капитаном добрались до трюма, посреди которого зловещим предзнаменованием возвышался поврежденный разведчик, команда (или ее остатки) уже была в сборе. Не наблюдалось только Латты. Но эта дама, насколько знал W0-Ng, опаздывала всегда.
– Господин Пахра мертв, – выдал робот, хоть никто и не просил.
На этот раз новость шокировала команду гораздо сильнее, чем гибель механика.
– Как? – ахнула Жукка, чья хитиновая кожа отливала болезненной желтизной.
– Так же, как и Бинури, – буркнул капитан, мрачно покосившись на Далбека.
Тот инстинктивно схватился за шею и пробубнил:
– Зря мы подобрали это корыто.
В целом безобидная фраза послужила запалом, от которого Ао Бин просто взорвался.
– Заткнись! – заорал он. – Ты нихрена не понимаешь! Вы все нихрена не понимаете! Мы вляпались в такое дерьмо, что до самой старости не разгрести!
– Никто с этим и не спорит, кэп, – холодно вставила Пэн Пэн. – Но ты бы приглушил свой рупор. Не мы виноваты в том, что команда редеет на глазах.
– А вы не слишком хладнокровно к этому относитесь, старший помощник? – в свою очередь поинтересовалась Жукка. – Двое членов экипажа зверски убиты… похоже, призраком, а вы…
Динетинша только фыркнула:
– По-твоему, я должна в слезы удариться? Из-за того, что два идиота оказались настолько беспомощными, что не смогли постоять за себя? И чего это ты такая надменная вдруг стала? Забыла, из какой дыры мы тебя вытащили? Слабаки на пограничье не выживают, вот как!
– О, я и забыла! – Жукка злобно рассмеялась. – Слабаки не выживают. А матерые волки торгуют морожеными детьми!
Лицо Пэн Пэн странным образом взбухло, выражение перекосилось. Могучая динетинша шагнула в сторону сухопарой хэфу, как будто собиралась перемолоть ту голыми руками.
Капитан, заметив порыв, тут же выпалил:
– Пэн, стоять!