До сдачи объекта оставались считанные дни. Строители завершали мелкие отделочные работы, а руководство школы уже разрабатывало программу торжественного открытия капитально отремонтированного учебного корпуса. Школьники вместе с учителями готовили концертную программу. У всех чувствовалось лёгкое волнение…
Волновался и Алек, хотя с профессиональной точки зрения в отношении его и работы его бригад упрёков не должно было быть. Он даже предвидел восхищённые и благодарные взгляды учителей и учеников, которые долгое время ютились в невзрачных и тесноватых кабинетах и классах, теперь неузнаваемо преобразившихся… Но смущал его один вездесущий и вечно строгий взгляд, под которым он невольно чувствовал себя провинившимся школьником.
«В конце концов, я тоже не влюблён без памяти, — успокаивал он себя, — а значит, ничто нас не держит и можно спокойно разойтись». Но тут неожиданно всплыл в памяти образ девушки, который явился, то ли во сне, то ли наяву, ещё до того, как он встретил Элеонору. В этот раз она улыбалась… И снова всё смешалось в душе у молодого человека, ибо бессознательное в нас очень часто пересиливает сознание. И вновь он не мог понять, знак ли это свыше или же шальная игра воспалённого воображения…
Советская система не поощряла ни веру в мистику и чудеса, ни приверженность к истинной религии. Ничто не должно было мешать вере в коммунизм — новой «религии», фанаты которой готовы были ради построения «светлого будущего» пойти на насилие с целью принудительной организации общества, при этом грубо попирая человеческую личность и свободу духа. Пытаясь заменить религию коммунистической идеей, руководство партии стремилось рационализировать жизнь до такой степени, чтобы исключить из неё всякую тайну и иррациональный элемент. В лучезарном царстве социального разума правителем должен был стать безликий, но всесильный коллектив, и для достижения этого партия сегодня пыталась убить личность, подавить духовное начало в человеке, по сути, отрицая самого человека и живое содержание человеческой жизни. Стимулируя и направляя огромную, невероятную, нечеловеческую энергию на построение земного рая, коммунисты осуществляли грандиозный эксперимент, где социальный коллектив должен был заменить собой как разумного человека, так и самого Бога. Однако миллионы людей в стране, всё больше разочаровываясь в «вождях», продолжали верить в Бога, не афишируя этого.
Прадед Алека Аракел был священником. Именно за это пришедшие к власти в 1917 году большевики раскулачили «поповского сына» — деда Алека, Арустама, хотя его семья и так жила небогато. Забрали корову, оставив четверых детей без молока. Они жили впроголодь, часто болели, а самый маленький, трёхлетний малыш, и вовсе не выжил… Быть может, именно эта невидимая генетическая обида заставляла Алека не спешить вступать в компартию, хотя далеко не все партийцы могли тягаться с ним в энтузиазме и старании, с которыми он делал своё дело. С другой стороны, правнук священника, пусть и не совсем отдавая себе отчёт в этом, верил в сверхъестественную нематериальную силу и знаки свыше, «необычайные случайности» и «чудесные совпадения».
…«Неужели я ошибся в ней, и всё это — лишь мираж?» — вновь кольнула больная мысль.
Глава 11
Как алхимик, самозабвенно ищущий рецепт философского камня, Эрик пребывал в увлечённых поисках своей формулы спасения мира, которая помогла бы искоренить войны, покончить с политическими конфликтами, избавиться от нищеты, голода, различных угнетений и унижений человека, народов и рас.
«Я найду рецепт поэтического эликсира, целительной инъекции, убивающей вирус зла, который, словно червь, поедает человека изнутри, отравляет своим губительным ядом его душу, — уверял себя Эрик. — Почему величайшие умы человечества, постигающие всевозможные тайны Вселенной, не могут справиться с этой проблемой на протяжении столетий? Ведь фармакологу удаётся создавать лекарства, исцеляющие человеческий организм от разнообразных недугов. А вот душа вечно страдает от неизлечимой болезни…»