Так проходили вдовьи дни. В центр деревни она выходила лишь покупать в магазине самое необходимое: сахарный песок, подсолнечное масло, керосин. К соседям почти не ходила, в общении с ними ограничивалась общими фразами о житье-бытье, погоде, перспективах на урожай. Коротать время с пользой помогало рукоделие. Как и много лет назад, подставив ссутуленную спину лучам солнца, Кнар вязала тонкими железными спицами шерстяные носки, шарфы и свитеры для отправки теперь уже не на фронт бойцам, а сыновьям в город — несмотря на периодические размолвки с ними, инстинкт заботливой матери, постоянно переживающей за благополучие своего чада, неизменно брал своё…
Вечером, ложась в одинокую постель лицом в сторону портрета мужа, Кнар, вздохнув, нет, не жаловалась, а просто констатировала реальность: «Ну вот, ещё один серый день прошёл…»
День этот был близнецом дня вчерашнего, не длиннее и не короче, не обыденнее и не ярче. Ночь же казалась длинней предыдущей, а безмолвный лунный свет, украдкой заглядывающий сквозь шторы, унылей…
Глава 28
Крохотное личико застыло в отвлечённой полуулыбке. Лара, сияя в предрассветном полумраке изумрудом глаз, жестом пригласила также уже проснувшегося супруга взглянуть на ребёнка в люльке и очень тихо, словно выдавая большую тайну, прошептала:
— Что-то необычное снится моей малышке.
Новоиспечённый папа расплылся в умилённой улыбке:
— С ангелами, наверное, общается… Они открывают ей бесконечные голубые дали космоса, и детка пытается дотянуться до звёздочки и сорвать её с неба…
— А может, цветочки собирает на сказочной полянке и складывает в забавные букетики, — растроганно проговорила Лара, вся светясь мягким любящим теплом.
На этот раз муза пришла внезапно — Эрик ответил стихами:
— Моя девочка спит, даже шорохи в доме притихли…
Он быстро встал, накинул на плечи халат, прошёл на цыпочках к столу и записал под волнующимся светом свечи первые строки рождающегося стихотворения. Дышащая свежестью наступающего утра фантазия разыгрывалась, принимая формы крайнего оптимизма и веры в совершенство человеческой природы, органически слившейся с могущественной Вселенной. Мерцающий звёздочкой огонёк свечки придавал таинственность рождающимся строкам, которые, несмотря на явный внутренний трепет пишущего, ложились ровным и аккуратным рядом на желтоватую бумагу. В воображаемом бескрайнем поэтическом пространстве перед маленьким человечком открывались сказочные миры и их диковинные обитатели; добрая фея вела девочку за ручку по волшебным дорожкам детства; в один миг, на стыке космического и земного, кажется, приоткрылась даже завеса судьбы, чтобы обнажить секрет её, но вдруг всё снова окуталось таинственной пеленой…
Лара тихонько подошла и нежно прикоснулась влажными губами к колючей щеке Эрика.
— На работу опоздаешь, тебе ещё побриться надо… Яичко всмятку приготовить? Чай или какао?
Только тут Эрик вернулся в реальность и заметил, что свеча давно догорела и её заменяет уже достаточно яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы низкого окна. Он положил карандаш, закрыл тетрадь, тихо подошёл к люльке и стал умилённо наблюдать, трепетно прислушиваясь к дыханию дочки. На полуоткрытых ангельских губах играла блаженная улыбка. «Моя девочка спит…» — повторяя про себя эти слова, словно констатируя нечто необычное, Эрик направился к умывальнику…
Супруги были счастливы. Крошку с огромными карими глазами назвали Анаит, в честь мудрой красавицы из древней легенды о любви простой девушки и царевича Вачагана, — действие которой, согласно преданию, разворачивалось в родной деревне Эрика.
Впрочем, Эрик, с юных лет поглощённый с головой поэзией и неземными грёзами, никогда не мечтал о ребёнке, и только с рождением дочки понял, что произошло настоящее чудо, которое он тщетно искал многие годы в высоких и отвлечённых сферах. Казалось, после долгого сна, в котором он добрался до небес, а затем медленно, как космонавт в капсуле на парашюте, спустился на землю, снова привыкая к хождению по твёрдой поверхности, Эрик осознал, что лишь в гармонии материального и духовного, в органическом взаимодействии земных и неземных стихий можно приблизиться к пониманию того космического начала, которое несёт в себе человек. И только осознав эту истину, можно попытаться наладить в грубом чувственном физическом мире настоящую духовную жизнь. Реалии же пока говорили об обратном…