Единственная связь с внешним миром поддерживалась на вертолётах через горы. Винтокрылая машина, рискуя собственной безопасностью, доставляла в город медикаменты и гуманитарную помощь, а отвозила в Ереван тяжелораненых, в надежде, что столичные врачи сумеют спасти им жизнь.
На таком вертолёте Армен и Роберт пробились на свою зажатую в кольце и истекающую кровью родину. Предки Роберта тоже были карабахские, хотя он сам родился в Сумгаите. Парень в душе очень надеялся, что отец и сестра сумели вырваться из ада и найти приют в старом дедовском доме в деревне, куда раньше они беззаботно приезжали летом отдыхать…
Глава 8
Мать едва узнала сына.
— Армен? — тихий вопрос прозвучал не как удивление по поводу его неожиданного появления, а как сомнение, он ли это вообще…
Нет, сын не слишком изменился. Конечно, он возмужал, стал шире в плечах, но лицом остался почти прежним, даже усы под дембель не стал отращивать, как это делали многие старослужащие, в особенности кавказцы.
У Армена остро кольнуло сердце, в глазах потемнело. Он невольно отвёл взгляд от незнакомого, сильно исхудавшего и измождённого лица матери и беспомощно посмотрел на отца. Тот обнял сына, поспешив спрятать своё по-детски растерянное лицо у него на плече.
От прежней Лары остались только огромные каре-зелёные глаза. Но в них уже не было блеска жизни, а только боль, грусть и безысходность. Болезнь, словно ненасытный вампир, высосала жадно и беспощадно все соки из своей жертвы. Прекрасный цветок, разливавший вокруг восхитительный аромат любви, радости и покоя, засохнул… У Лары не хватало сил даже обнять сына…
Армен не заметил, как вдруг оказались рядом сёстры и, прильнув к нему, разразились плачем. Не сумел сдержать слёз и отец. Небритый и осунувшийся, с тёмными кругами под глазами от бессонных ночей, он как-то сжался, стал, казалось, меньше ростом. Таким подавленным и потерянным Армен не видел отца никогда — он с трудом справлялся с навалившимся горем…
Происходившее казалось Армену нереальным. Всего за пару суток езды на поезде и час полёта на вертолёте он, словно на машине времени, оказался в совершенно другом измерении. Призывником он покинул родной очаг полтора года назад и с тех пор не видел своих родных и даже не слышал их голоса. Тогда все были веселы, здоровы, полны мечтаний и надежд на будущее. Родители старались дать своим чадам всё самое лучшее, не жалели усилий и средств для правильного воспитания и разностороннего развития. У каждого из детей были свои планы на учёбу и будущую профессию: Анаит уже училась на четвёртом курсе филологического факультета и собиралась стать учительницей языка и литературы; Астхик готовилась поступить в медицинское училище, а сам Армен планировал после армии поступить на факультет журналистики. Он унаследовал от отца творческие задатки: в школе писал заметки для стенной газеты, сочинял небольшие рассказы… Теперь всё в одночасье изменилось, перевернулось с ног на голову. Время, казалось, взбунтовалось, восстало против вечности. Результатом яростной борьбы явилось безвременье. Сама человеческая жизнь висела на волоске, и каждый теперь старался уберечься от шального осколка или прицельной пули, не остаться под руинами от бомб, не умереть вот так глупо и абсурдно. Мечты сузились до чашки горячего чая, тарелки наваристого супа и удобной постели… Нет, не мечты, а элементарные надежды — на следующий день, час, минуту и миг, которые с большой долей вероятности просто могли не настать…
Отправив сестёр в подвал и не сумев уговорить отца спуститься вместе с ними, Армен остался с родителями в квартире, не отапливаемой и лишённой электрического света. Он осторожно присел на кровать рядом с матерью, борясь со спазмами в горле. Сын не хотел показаться слабым перед родными — ведь он боец, их защитник. Но комок всё подкатывал к кадыку…
Отец сел в кресло у кровати и неожиданно заснул, склонив голову набок. Видно, силы окончательно оставили его, измождённого ночными бдениями и переживаниями. Свою роль наверняка сыграло и присутствие сына: теперь можно было немного успокоиться и расслабиться, передав на время ему дежурство у постели больной. Во сне Эрик время от времени вздрагивал и тяжело вздыхал.