— Я веду себя так же, как ты, — ответил Гарри, — что тебя не устраивает? Ты хороший, Альбус плохой. От плохих надо избавляться. Моя маггловская тетка, помнится, в своё время очень жалела, что нельзя меня утопить, как бракованного щенка.
— Альбус не плохой! — с отчаянием проговорил Джеймс. — Я не говорил такого! Просто он зачем-то поступил туда… не важно… пап, ну хватит, а? Пожалуйста! Ну, просто накажи меня…
— За что тебя наказывать? — спросил Гарри. — Ты ни в чем не виноват. Ты учишься на правильном факультете. Ты не дружишь с неправильными детьми, не куксишься, не прячешься по углам.
— Папа, хватит! — крикнул Джеймс, вдруг бросаясь на него. — Хватит, правда! — он схватил его за плечи и тряхнул. — Зачем ты меня мучаешь?!
— Я? — удивился Гарри. — Я просто показываю тебе, как ты выглядишь со стороны.
— Неправда! — почти умоляюще проговорил Джеймс. — Пап, но это же неправда! Я просто злюсь… ужасно… потому что ни ты, ни мама меня даже ни разу не спросили, а каково мне теперь учиться? Только написали, что я должен поддержать его. И вот теперь я снова виноват… ну почему вы так?
— А вот за это мне стыдно, — ответил Гарри, — я и правда должен был спросить. Прости, сын.
Джеймс даже растерялся, явно совершенно не ожидая ничего такого. Постоял немного, глядя на отца, а потом шагнул и нему и прислонился лбом к его плечу.
— Прости, пап, — сказал он. — Я, наверное, тоже неправ. Но мне трудно, правда. И обидно. Меня и так все всегда сравнивают то с тобой, то с дедушкой погибшим, то с его другом… а меня как будто и не видят. Я — не я, а твой сын, их внук… и всё. Альбус-то хоть просто есть…
— Альбуса тоже сравнивают, — ответил Гарри, — и со мной, и с тобой. Но ещё сильнее — с теми, чьи имена ему достались. С Альбусом Дамблдором и Северусом Снейпом. С героем и злодеем. С политиком и шпионом. С Победителем Гриндевальда и Пожирателем Смерти. Как ты думаешь, видит ли хоть кто-то за ними самого Ала?
— Это не то, — вздохнул Джеймс. — Ты не понимаешь, да? — спросил он, поднимая голову и глядя ему в лицо. — Альбус — младший. И герои эти ему совсем не родственники — его просто в их честь назвали, ну и что? Никто от него не ждёт по-настоящему, что он окажется на них похож. Тем более, теперь. А от меня ждут — и твердят всё время, как я похож на дедушку и на тебя, и даже вот на Сириуса Блэка, удивительно! — явно передразнил он кого-то. — А я даже вам пожаловаться не могу — потому что я же старший и должен быть мужчиной, — проговорил он тихо. — И вы тоже меня не слышите. А теперь ещё и это… и сам Альбус, думаешь, со мною разговаривает? Может, я его обидел тоже, да — но я всё равно же всегда виноват во всём. Я устал уже от этого. Ты сейчас опять мне скажешь что-нибудь такое, да? — спросил он грустно.
— Привыкай, — невесело улыбнулся Гарри, — мы, Поттеры, всегда и во всём виноваты. Можешь мне пожаловаться, я тоже знаю, каково это. И мне очень жаль, что мы с тобой не поговорили раньше. Многого могли избежать.
— Почему всегда? — слабо улыбнулся Джеймс. — И, пап, что мне делать-то теперь? Вы с мамой не очень будете ругаться, если меня из школы выгонят?
— Смотря за что, — серьёзно ответил Гарри. — За что тебя должны выгнать?
— Ну как, — вздохнул Джеймс и сказал не менее серьёзно: — Мне теперь придётся со всеми нашими передраться. Из-за Альбуса. Меня и выгонят.
— Прямо со всеми? — с интересом спросил Гарри. — Ни одного человека нет, на кого можно рассчитывать? И знаешь — словами иногда можно ударить сильнее, чем кулаком. Или даже Круциатусом.
— Я словами не умею, — буркнул Джеймс. — Ну, наверное, нет… наверно, не со всеми. Но со многими. Меня знаешь, как сначала доставали, что мой брат на Слизерине!
— А ты понял, почему доставали? — спросил Гарри.
— Потому что у меня брат на Слизерине! — повторил Джеймс, удивлённо глянув на отца.
— Нет, — покачал головой Гарри, — не поэтому. Потому, что появилась возможность ударить тебя. Больно и безнаказанно. Те, кто был твоими настоящими друзьями, стали бы так себя вести?
— Да нет, — мотнул головою Джеймс. — Все так говорили… даже Роза. Знаешь, как она возмущалась? Она так надеялась, что он к нам поступит… и вообще, я же ведь ни с кем не ссорился — зачем им?
— Роза похожа на отца больше, чем на мать, — негромко сказал Гарри. — А ссориться тебе с ними и не нужно было. Знаешь, как на втором курсе на меня ополчился чуть не весь Хог, когда решили, что я — наследник Слизерина?
— Нет, — заинтересованно протянул Джеймс. — Почему они решили? Ты же Избранный? Тебя же знали все?
— Я, как выяснилось, говорил на парселтанге, — усмехнулся Гарри, — этого оказалось достаточно, чтобы обвинить меня во всех грехах. Хоть Избранный, хоть нет — Наследник Слизерина, и точка.