Этот, нынешний Малфой, Гойла смущал: он был слишком взрослым, слишком рассудительным и слишком… Грегори долго пытался подобрать нужное слово, и в конце концов остановился на «опытный». Встреча, в общем, вышла трудной: говорить что с Драко, что с Асторией Грегори было, в общем, не о чем — не о свинках же и курах. Хорошо, хоть Винсент был — вот о нём и говорили, правда, больше, всё-таки, с Асторией. Она явно Грегори жалела, и он даже испугался, что она сейчас начнёт сватать за него свою сестру, но, по счастью, обошлось.
— Оставь Винсента у нас, — предложила она почти сразу же. — Он же маленький совсем, кормить надо часто — а у тебя дела, хозяйство… тебе сложно будет. А у меня и времени побольше, и есть эльфы…
Предложение было отличным — Грегори прекрасно это понимал. Надо было соглашаться.
— Так это… — смущённо сказал он. — Вам же оно неудобно будет.
— Вовсе нет, — возразила Астория. — И ребёнку так спокойней будет. И случись что — всегда есть, кому помочь. Оставляй.
Грегори почти что согласился — а потом как поглядел на лежащего у неё на руках Винсента, так и понял, что не хочет. Это же его сын. Как это так — взять да оставить его в чужом доме? Пускай даже у Малфоев.
— Я его на ночь забирать буду, — решил он, — он ведь без меня не засыпает, а утром сюда приносить.
— Ну, как хочешь, — ответила Астория, и Грегори показалось, что она обиделась.
И пусть. Всё равно это его младенец.
О своём решении пожалеть ему пришлось почти что сразу, потому что спал Винсент плохо и, по большей части, по утрам и вечерам. Ночью же и днём он предпочитал бодрствовать — и плакать.
Грегори с матерью по очереди носили маленького Винса на руках и пели ему колыбельные (Лизелотта) или что в голову взбредёт (сам Грегори). Винс таращил на них свои серо-голубые глаза и внимательно слушал, заливаясь плачем каждый раз, когда поющий замолкал. Однако время шло, и Винсент рос — и когда ему исполнилось полгода, вдруг научился спать ночами. Это произошло совершенно неожиданно и сразу: вчера ещё он отказывался засыпать и плакал, а сегодня вечером, уснув, проспал вдруг всю ночь и проснулся только утром. На рассвете.
— Мерлин, спасибо тебе, — прочувствованно сказал Грегори, давно и страстно мечтавший выспаться.
Мерлин, видно, благодарность принял: с того момента Винсент крепко спал всю ночь — если не болел, конечно. Впрочем, болел он, по словам Лизелотты, не больше, чем все дети, — и следующие пару-тройку лет Гойлы жили мирно и спокойно. Даже дольше — почти пять лет.
До того момента, как за завтраком Винсент вдруг спросил:
— Папа, что такое антипод?
— Чего? — обалдел Грегори, — ты это кого так назвал? И от кого ты такую ругань услышал?
Сам он при ребёнке за языком всегда следил, да и Лизелотта в случае чего ругалась только по-немецки — и поставив Заглушающие чары.
— Это дракон такой, — охотно сообщил ему Винсент. И проговорил почти по слогам: — О-па-ло-во-гла-зый антипод. Кто это — антипод?
— А, дак дракон же! — обрадовался Грегори. — Они разные бывают, драконы-то. Я их на четвёртом курсе видел, когда Турнир был. Хвосторога была, шведский тупорылый был, китайский огненный шар… вроде еще чёрный гебридский? А этого антигона точно не было!
— Антипод, папа, — поправил его Винсент. — Он в Новой Зеландии живёт. Почему он антипод?
— А кто ж его знает, — пожал плечами Грегори, — я у него ведь на уме-то не был. Ну, антипод и антипод. У нас свинок не таскает — и ладно.
— Он не ест свиней, — сообщил отцу Винсент. — Он овец ест. Папа, а я знаю, что я хочу на Рождество! — заявил он радостно. — Дракона! И словарь. Большой-большой!
— Не-не-не! — ужаснулся Грегори. — Дракона мы не прокормим! А словарь тебе на кой? Давай я тебе лучше метлу куплю!
— Я ещё маленький для метлы, — огорошил его сын. — А словарь я читать буду — там про всё написано! И про антипода тоже. И я всё равно хочу дракона, — он насупился.
— Читать? — обомлел Грегори, — зачем? Тебе ж в Хогвартс только в одиннадцать лет идти, зачем тебе сейчас-то мучиться? Мама, — заорал он, — иди сюда! Винс заболел!
— Что такое? — Лизелотта материализовалась словно бы из ниоткуда и, ощупав и осмотрев насупленного Винсента, спросила: — Что стряслось-то? Жара нет, горло и кожа чистые — с чего ты взял?
— Я не заболел, — буркнул Винсент. — Вы же мне не читаете. А мне интересно. Я умею!
— Мама, — с ужасом сказал Грегори, — он бредит!
— Я умею! — обиделся Винсент, который совсем не привык к тому, чтобы ему не верили.