— Что ты умеешь? — спросила Лизелотта, которая, кажется, только что чистила селёдку для засолки.
— Читать! — ответил Винсент. — Я умею! А папа мне не верит!
— И на здоровье, — отмахнулась Лизелотта, — умеешь, так и читай! А ты не ори, — повернулась она к сыну, — экая беда, читает ребёнок. Я уж думала, случилось что!
И спокойно вернулась на кухню к своей селёдке.
Винсент некоторое время внимательно смотрел на Грегори, а потом спросил:
— Можно мне словарь на Рождество? Большой-большой? И если нельзя волшебного дракона, то можно мне варана? Он обычный! И может жить в тер-ра-ри-у-ме!
— Словарь можно, — грустно сказал почему-то очень расстроившийся Грегори, — а бараны у нас и так есть. Принести тебе ягнёнка, как появятся?
— Варан — это не ягнёнок! — засмеялся Винсент. — Это ящерица такая! Большая! Но обычная. Не волшебная. Можно?
— А, ящерица? — с облегчением вздохнул Грегори. — А чего ж нельзя! Можно.
Он подумал, что сам бы никогда ящерицу не завел, лучше бы собаку… но если Винс хочет ящерицу, то пусть будет. Не мантикора же.
— Ура! — радостно воскликнул Винсент. — Сма-раг-до-во-го! — уточнил он. — Они зелёные! И красивые. Спасибо, папа! — он слез со стула и, подойдя к отцу, крепко его обнял. И прошептал: — И словарь. Большой-большой!
Грегори обнял сына в ответ. Ну и что, что ему надо не метлу и собаку, а словарь и варана? Надо — значит, надо.
Словарь с вараном — красивой изумрудно-зелёной ящерицей, выросшей со временем почти до четырёх футов — оказались лишь началом. Винсент рос — и Грегори порой не верил, что тот и вправду его сын. В самом деле, в нём не было совершенно ничего от Гойлов: он был маленький, худой, остроносый — и… умный.
Больше всего на свете Винсенту нравилось читать. Причём не сказки или что-то в этом роде, а настоящие серьёзные книги — про драконов, путешествия, другие земли, про зверей, волшебных и обычных, про то, как что-нибудь устроено… Винсент читал всё, где рассказывалось о реальном, настоящем — чем и кем бы оно ни было.
В шесть лет он нашёл школьные учебники деда, и через несколько недель Грегори обнаружил, что Винсент, стиснув губы от усердия, тщательно выводит игрушечной волшебной палочкой в воздухе линии, соответствующие первым заклинаниям.
Палочка не откликалась, разумеется.
— Ты бы побегал лучше, — вздохнул Грегори, — или на дерево залез. Успеешь ещё в Хоге палочкой-то намахаться.
— Зачем? — удивлённо поглядел на него Винсент. — Зачем лезть на дерево?
— Дак интересно же! — так же удивлённо уставился на сына Грегори.
— Нет, — помотал головой Винсент. — Что там интересного?
— Ну как, — попытался объяснить Грегори, — ну, здорово же… и видно, опять же, всё… и ветки так качаются, что аж сердце замирает…
— С крыши даже лучше видно, — возразил Винсент. — Но оттуда не так страшно. С ветки упасть можно!
— Ну… — почесал в затылке Грегори, — можно. Наверно. Я сроду не падал.
— Я же не ящерица, — укоризненно заметил Винсент. — А сверху можно посмотреть с метлы. Когда я на ней научусь летать.
— И то верно, — вздохнул Грегори, в очередной раз подумав о том, в кого Винс такой уродился. Не в мать же свою!
На Рождество Малфои подарили Винсенту многотомную энциклопедию, и следующие пару недель тот выходил из комнаты, только чтобы поесть — и то лишь потому, что никто не разрешал ему есть в комнате. А за столом рассуждал об особенностях работы драконологов с таким авторитетом, словно бы уже успел там поработать.
А потом попросил у Грегори «домашнюю лабораторию». Маленькую!
Никаких лабораторий в доме у Гойлов сроду не было — Зелья им не давались никогда, артефактами никто не занимался, а для чар и боевой магии, в которых Гойлы были сильны, лаборатории не требовались. Лизелотта завела теплицы, но её любви к Гербологии Грегори не разделял. И что теперь было делать? На пристройку к дому денег могло и не хватить.
Винсент, правда, продолжал просить — и Грегори, как-то будучи в гостях у Малфоев, решил с Драко посоветоваться. Может, можно сделать лабораторию в отдельной комнате?
— Да можно, конечно, — ответил тот. — Хотя, знаешь… если хочешь, пускай Винс приходит к нам. У нас наша всё равно простаивает. Я ему эльфа в помощь отряжу… вдруг у тебя растёт будущая звезда зельеделия?
— Да хуже Гойлов зелья никто не варил, — махнул рукой Грегори, — сам ведь знаешь. Папаня говорил, что это их кто-то из Принцев проклял лет так двести назад. Вот с тех пор чего не сварим — так всё только выкидываем. Какая там звезда!