— Да неужто? — Гарри сощурился. — Насколько мне известно, Роза не приходит потому, что считает Альбуса предателем. Из-за того, что он поступил на Слизерин. Ты согласна с ней?
— И ты хочешь, чтобы история повторилась? — спросила Джинни. — А предательницей называли уже Лили?
— Я задал вопрос, — очень тихо сказал Гарри. — Ты согласна с ней? Да или нет? Ответь мне, Джин.
— Нет, конечно! — возмущённо ответила Джинни. — И потому я не хочу, чтобы Лили тоже прошла через такое.
— Тогда ответь мне, с каких пор тебе вдруг мнение других людей стало важнее твоего и моего, — спросил он. — Мнение, с которым ты лично не согласна.
— Да потому, что Лили среди этих людей жить — а нас с тобой рядом не будет! — Запальчиво сказала Джинни. — Через год она останется в Хогвартсе одна, без нас! Ты посмотри, каким Альбус домой вернулся! Я только потому и согласилась его отпустить к Гойлам! А ведь Альбус сильнее и упрямее Лили!
— Вот именно, — кивнул Гарри. — Ей всё равно жить с ними. И с братом-слизеринцем. И чем раньше она научится определять, что для неё важнее — брат или чужое мнение, — тем легче ей жить будет. В конце концов, — добавил он уже немного мягче, — она всегда может упросить Шляпу отправить её в Хаффлпафф. По-моему, это отличное решение. Я не буду ссорить её с братом. И тебе не дам. Хватит того, что Джеймс — вот именно после таких вот разговоров — считает его предателем и вообще неправильным. И Роза. С Лили этого не будет.
— Пусть учится, конечно, — согласилась Джинни, — но при чем тут визиты к Гойлам? Что ей там делать?
— Это не Гойлы, — вздохнул Гарри. — Это друг её брата. Понимаешь? Они для неё — просто друг её брата и его отец. И Джин, я считаю, это правильно. Так и должно быть. Иначе та война вообще никогда не завершится.
— Я не могу, Гарри, — тихо ответила она, — ты не учился тогда… при Снейпе и Кэрроу. Когда слизеринцы на нас Непростительные отрабатывали.
— Я понимаю, — мягко сказал он. — Но кто-то должен это всё остановить, Джин. Хотя бы ради Альбуса. Если мы это не сделаем, то уже сами выступим для него в качестве таких вот… отрабатывателей. Я знаю, что это такое, когда ты остаёшься совсем один, и твои близкие отворачиваются от тебя, потому что ты — неправильный и не такой. Я не хочу, чтобы он так жил. Он уже на Слизерине, это данность. Всё, что мы с тобою можем — это прекратить войну. Если можем.
— Хорошо, — она подошла к мужу и взяла его за руку, — я с тобой. Как и всегда.
— Спасибо, Джин, — он обнял её и привлёк к себе. — Тогда отпустим Лили завтра с Альбусом? — спросил он.
— Гойлов сначала спроси, — посоветовала она, — иначе невежливо будет.
— В самом деле, — кивнул Гарри, улыбнувшись. — Напишу ему сейчас. Скажи мне, что нам делать с Розой? Она же ведь и брату говорит, что если он теперь станет бывать у нас, то тоже станет предателем. Не понимаю, откуда в ней всё это…
— Откуда? — сердито спросила Джинни. — Да из книжек. Где всё должно быть хорошо и правильно. Гарри, она же всегда была идеалисткой, куда там Гермионе. А тут вдруг такое — Альбус попал на факультет Тёмных магов! Предал всю семью! Воспитывать её нужно было, а не книжку очередную подсовывать и радоваться, что ребёнок тихо сидит и читает!
— Да где она взяла такие книжки, в которых предателями становятся, попадая не на тот факультет? — вздохнул Гарри. — И что нам теперь делать?
— Разговаривать, — ответила Джинни, — и пытаться до неё достучаться. А книжек таких — половина магазина! Одни опусы Скитер про святых и сволочей чего стоят!
— Давай попробуем, — кивнул он. И добавил: — Я думаю, Лили понравится нюхлер. Он даже мне понравился.
— Тихий воришка, совсем как Флетчер, — усмехнулась Джинни, — лишь бы к нам домой его не притащили. Он же тут всё разнесёт!
— Он намного обаятельнее, — засмеялся Гарри. — Но ты знаешь — похож невероятно. Он стянул у меня пуговицу, и Гойл и Малфой-младшие уговорили-таки её отдать. Он так страдал — я едва не подарил её ему.
— Была бы пуговица золотая или серебряная, вряд ли уговорили бы, — Джинни смешливо прищурилась, — но сам факт впечатляет. Какие они, друзья Альбуса?
— Славные, как мне показалось, — ответил Гарри. — Во всяком случае, было видно, что они переживают, что Джо — это нюхлер — может забыть Ала. Мне это понравилось. Ну а в целом — мальчишки как мальчишки. Воспитанные разве что, — он улыбнулся. — Ну и нюхлера своего они усердно дрессируют. Я вот думаю, — продолжил он, — про лето. Это же не две недели, а два месяца. И тут в гости не походишь — все разъедутся.