— Опять Снейп виноват, — засмеялся Драко. — Ну, раз Снейп — тем более, пускай Винс к нам приходит. Будет что-то получаться — я тебе помогу комнату ему уже дома оборудовать. Кори веселее будет — он тоже науками интересуется… хотя, по-моему, до Винса ему далеко.
Грегори тяжело вздохнул.
— В кого он только такой уродился? — недоумённо спросил он.
— Тебе виднее, — ухмыльнулся Драко. Но потом всё же посерьёзнел: — Ты же говорил, он на жену твою похож. Может быть, в неё?
— Да ну, — не поверил Грегори, — она ведь не умнее меня была. А книжек сроду терпеть не могла. Матушка говорит, что Винс пошёл в её родню, да я ту родню тоже видел. Один кузен Фредди чего стоит, псих ненормальный.
— Ну, возможно, он просто аккумулировал весь интеллект вашего рода. А то и обоих, — предположил Драко. — Что ты такой грустный? Здорово же, разве нет?
— Чего он сделал? — насторожённо переспросил Грегори. — Это хоть не опасно?
— Нет, — вздохнул Драко. — Не опасно. Собрал он весь тот интеллект, что был вам отпущен, себе. За все поколения. Слушай, как ты с ним общаешься-то? — не выдержал он.
— С трудом, — честно ответил Грегори. — Как и он со мной. Он вообще словно в уме с этого переводит… древнехалдейского. Или старошумерского, кто его разберёт.
— Вообще, это грустно, если так подумать, — сказал Драко. — Надо вам найти какое-то общее занятие… ему вот драконы нравятся. Ты как к ним относишься?
— Жрут они много, — недовольно ответил Грегори, — и огнём ещё дышат. Ну их к Мордреду.
— Я ж не предлагаю тебе завести дракона, — вздохнул Драко. — Просто это — ну… не требует особых знаний — съездить в заповедник, например. И будет, о чём поговорить. А то вы так друг друга через пару лет совсем перестанете понимать.
— А! — обрадовался Грегори. — Тогда ладно. Съездим в Германию к родне, а там и Румыния рядом. И заповедник посмотрим, и Крюгеров заодно навестим, маманю порадуем.
Лизелотта такой идее действительно обрадовалась — а уж как был счастлив Винсент! Так счастлив, что теперь дневал и ночевал в библиотеке у Малфоев — потому что их собственная, не слишком многочисленная, уже была изучена им вдоль и поперёк.
— Что ты там торчишь всё время? — спросил как-то Грегори — и получил ответ:
— Я хочу всё узнать про этот заповедник! И узнать, как сказать по-румынски «здравствуйте», «дракон», «огонь» и «осторожно» — всякое такое. Ты же ведь не знаешь по-румынски?
— Я и по-немецки не всё из этого знаю, — смущённо признался Грегори, — сколько меня маманя ни учила. Не даются мне языки, Мордред их возьми! И чего люди все нормально не говорят? Ну, по-нашему?
— Это сложный вопрос, — ответил Винсент с явным удовольствием. — Понимаешь, есть группы языков… ну… как у свиней, — заговорил он увлечённо, — есть разные породы, так и языки, понимаешь? Вот если языки — это все животные, то есть разные виды: свиньи, кролики и куры… а внутри вида — разные породы. Понимаешь пока?
— Ну, — обрадовался Грегори, — это ж как белые йоркширские свинки и чёрные беркширские! Белые всем хороши — и поросяток много, и растут быстро, но кормами перебирают, ты скажи, как книззлы породистые! А беркширы жрут чего ни дашь, но и мясо у них тощее.
— Ну… да, — кивнул Винсент. — Языки тоже… В общем, разные. Каждому народу удобней говорить на своём. Народов тоже много, как пород, — добавил он. — Это даже ещё больше похоже на породы. Смотри: свинки хрюкают, куры кудахчут, собаки лают — каждый говорит по-своему. Так и люди. Понимаешь?
— А то, — ответил Грегори, — вот, скажем, если Принцесса наша вдруг залает, а не захрюкает, это ведь беда будет!
— Вот, — обрадовался Винсент. — Так и люди: каждый на своём языке говорит. Понимаешь, да? Но можно выучить чужой, чтобы понимать других: мы ведь умней животных.
— Не скажи, — возмутился Грегори, — вот Принцесса наша куда умней нашего же кузена Фредди будет!
— Ну… Я в целом, — нашёлся Винсент. — В среднем. Хотя ты тоже прав, животные же учатся нас понимать, — заулыбался он. — Значит, они тоже учат иностранные языки. Вот и я хочу хотя бы самые главные вещи по-румынски выучить, чтобы можно было что-нибудь спросить на улице и понять ответ. Эх, жалко, что бабушка со мной не говорит по-немецки, — вздохнул он. — Так бы я немецкий уже знал, а теперь учить придётся…
— А давай её попросим с нами говорить! — оживился Грегори. — А то она раньше, помню, день со мной по-немецки говорила, а день по-английски. А папаня всё ругался, что я и так дурак, а теперь ещё и последние мозги растеряю. Она и бросила.