— Ну, — повеселел Гарри, — это ты точно в бабушку пошел, а не в меня. Для меня Зелья были, как апельсины для кошки.
Альбус даже улыбнулся. Он всё ещё был очень расстроен тем, что отец не отпустил его на эти каникулы, но уже почти смирился с этим. Эксперимента с нюхлером жалко было до слёз, но что ж теперь поделать… будет наблюдать со стороны.
— Мне нравится, — сказал он.
— Я рад, — кивнул Гарри, — а с друзьями у тебя как?
— Хорошо, — осторожно ответил Альбус. — У меня есть два друга.
— У меня на первом курсе тоже появились двое друзей, — тепло улыбнулся Гарри, — и дружим мы до сих пор.
— Рон и Гермиона, — кивнул Альбус. — Мы тоже будем дружить. Я думаю, — добавил он, снова чувствуя обиду с новой силой. А ведь Винсент сейчас нянчит нюхлера! И Скорпиуса к нему наверняка отпустят — если не жить совсем, то будут в гости пускать каждый день! А он… он…
— Дружат обычно на равных, — остро глянул на сына Гарри, — ты так не считаешь?
— Да, конечно, — удивился Альбус и непонимающе уставился на отца.
— Не похоже, — серьёзно сказал Гарри. — Альбус, почему тогда твои друзья решили пристроить свой эксперимент именно у тебя дома?
— Почему именно у меня? — не понял Альбус. — Мы все родителей просили! Скорпиусу тоже не разрешили, а папа Винсента… он согласился, — Альбус горестно вздохнул. — Просто я тоже хотел… я думал… а ты… — его голос задрожал от обиды и отчаяния.
— И все просили именно так, как ты? — тихо спросил Гарри, — то есть, увиливая от прямого ответа на заданный вопрос? И желая получить согласие с помощью давления и недомолвок?
— Я не знаю! — воскликнул Альбус. — Я же не читал, что они родителям писали! Я просто… я очень хотел, чтоб ты разрешил, — признался он. — Но ведь дома нюхлеров не держат… но он маленький же! И совсем ручной! А теперь он от меня отвыкнет… — его голос задрожал, и на глазах заблестели слёзы.
— И ты решил, что не сказать всей правды будет лучшим выходом из ситуации, — устало сказал Гарри. — И что твоего доверия достойны твои друзья — но не твой отец.
— Но ты же не разрешил, когда узнал, что это нюхлер! — воскликнул Альбус. — Видишь? Я думал, что если вы увидите его — то вы поймёте, что он на самом деле безопасный, но для этого же надо было привезти его сюда! Но ты всё равно не понимаешь же, — оборвал он сам себя с недетской горечью. — Ладно… давай, ты меня накажешь, и я пойду к себе? — спросил он и добавил с горечью: — Можете мне даже ничего не дарить на день рождения, раз я такой плохой.
— То есть действовать обманом ты считаешь нормальным? — сердито сказал Гарри, — поскольку родители всё равно не понимают? А теперь ты чувствуешь себя оскорблённым, что и обман вскрылся, и ожидаемого результата ты не получил?
— Нет! — воскликнул Альбус. — Я не… а, ты всё равно не понимаешь! — махнул он рукой и снова уставился в пол, роняя слёзы.
Какой смысл пытаться что-то объяснить отцу? Он же всё уже решил! И про оскорбление, и про обман — и ведь он же, Альбус, даже попытался рассказать, в чём дело, но он не услышал!
А ведь раньше слушал. Раньше уж кто-кто, а отец всегда понимал его и слушал. Но вот стоило ему попасть на Слизерин — и всё. Джеймс прав, наверное, говоря, что Альбус очень разочаровал родителей и всех, так что вряд ли кто-нибудь его теперь будет любить по-прежнему.
Ну и ладно. Как-нибудь он проживёт.
Он всхлипнул и сжал зубы, но слёзы всё равно текли, и он только старался сделать так, чтобы они не капали на пол. И ладно. Пусть. Он выживет. Он непременно справится!
— Иди к себе, — тихо сказал Гарри, — раз мы с тобой, как выяснилось, не понимаем друг друга.
Альбус снова хлюпнул носом — и ушёл, тихо-тихо прикрыв за собою дверь.
Гарри посмотрел на дверь — и подумал, что Джеймс после разговора наверняка этой дверью хлопнет так, что стены дрогнут. Но и откладывать беседу со старшим сыном тоже было нельзя.
— Вечер сплошных разочарований, — вздохнул Гарри. И пошел в комнату Джеймса.
Тот при виде отца широко заулыбался было, но, разглядев выражение его лица, озадаченно спросил:
— Пап, ты что?
— Джеймс Сириус Поттер, — тихо сказал Гарри, — ты знаешь, за что выжгли с гобелена Блэков моего крёстного, в честь которого тебя и назвали?
— Нет, — немного ошарашенно ответил Джеймс. — А за что?
— За то, что он поступил не на тот факультет, — тяжело ответил Гарри, — на котором учились все Блэки. И, по мнению своей матери, предал свою семью. Думаю, тёмные волшебники Блэки вполне бы одобрили твоё поведение с братом — он тоже посмел поступить не туда.