— Всякий труд, — басил Маяковский, — должен быть, милейший, оплачен. Вы же голубчик, скажем открыто, талантом не сияете. И кроме того, мы разрешили вам выступать совместно с нами, а это чего-нибудь да стоит. У нас с вами не дружба, а сделка. Вы наняли нас вас выдвинуть, мы выполняем заказ. Предельной платы вы не назначили, так вот и потрудитесь оплачивать счета в отеле и вечерами в шантане, какие мы найдем нужным сделать. Вообще выдвиг бездарности уже некий компромисс с совестью. Но мы вас, заметьте, не рекламируем, не рекомендуем — мы даем вам лишь место около себя на эстраде. И это место мы ценим чрезвычайно дорого. И поэтому одно из двух: или вы, осознав, отбросьте вашу мелкобуржуазную жадность, или убирайтесь ко всем чертям!»
Между прочим, автору еще не написанных тогда поэм «Облако в штанах» и «Хорошо» было всего двадцать лет.
«Придется переменить фамилию вам»
Даже спустя годы Маяковский не простит Сидорову-Баяну «мелкобуржуазной жадности», введя в пьесу «Клоп» поэта-вора по фамилии Баян. Откровенно издевательски охарактеризовав его: «Чего писал — не знаю, а только знаю, что знаменитый! „Вечорка“ про него три раза писала: говорит, стихи Апухтина за свои продал, а тот как обиделся, опровержение написал. Дураки, говорит, вы, наверное, все — это я у Надсона списал».
Пожалуй, за такое Маяковского следовало бы на дуэль вызвать и застрелить в шаге от барьера — пока он руку с пистолетом поднять бы до уровня глаз не успел. А потом пусть бы разбирались, почему выстрел грянул раньше положенного. Нервы сдали, можно было бы заявить.
Вадим Баян поступил иначе: он ограничился открытым письмом Маяковскому, которое обнародовала «Литературная газета» 22 июля 1929 года. Маяковский на протест Баяна, крайне возмущенного оскорбительным использованием своего псевдонима, ответил в свойственной ему манере: «Я оставлю моего „героя“ в покое, и придется переменить фамилию вам».
Надо было таки дуэль устроить!
В тему
Умер оклеветанный поэт, считавший, что его «золотые россыпи не хуже, чем у Маяковского», в Москве 29 марта 1966 года.
Похоронен на Ваганьковском кладбище.
***
Игорь Северянин — о Вадиме Баяне [автобиографический роман «Колокола собора чувств», 1923 год]:
Селим Буян, поэт Симферо,
Решил устроить торжество:
Он пригласил на Рождество
Меня, в поэзии эс-эра,
А Игорь, в очередь свою,
С улыбкой исхитро-бесовской
Собрал искусников семью:
Бурлюк, Игнатьев, Маяковский.
Игнатьев должен был доклад
Прочесть о новом направленье,
А мы — стихи, и в заключенье
Буян решил свой мармелад
Дать на десерт: «лирионетты»
И «баркароллы», как стихи
Свои он называл: лихи
Провинциальные поэты…
Все вместе взятое звалось
«Олимпиадой футуризма».
Хотя Буян был безголос,
Но в нем немало героизма:
Напудренный и завитой,
Сконфуженный и прыщеватый,
Во фраке с лентой голубой
Вокруг жилета, точно ватой
[В своих воспоминаниях потом Вадим Баян так ответил Северянину: «Он посвятил мне целую главу сплошной лжи, пьяных вывертов и сумасбродных утверждений»].
***
Из воспоминаний Эмилия Миндлина[«Необыкновенные собеседники»]:
«Однажды в редакцию явился человек лет сорока с хрящеватым вогнутым носом, очень тонкими губами и совершенно безволосыми женскими щеками. Увидев меня, просиял, без слов патетически раскрыл мне свои объятья. Я не поверил своим глазам. Вадим Баян!
В сборнике портретов, рисунков и плакатов, рисованных Маяковским, можно увидеть портрет поэта Вадима Баяна, сделанный в 1913 году.
Настоящие имя и фамилия этого человека Владимир Иванович Сидоров.