— Она тоже карликовая?
— Мы занимаемся только карликовыми сортами. И вот почему. Если в высокорослом яблочном саду с одного гектара получают от девяти до пятнадцати тонн яблок… теоретически — до шестидесяти, то в саду карликовом урожай начинается с шестидесяти тонн. Голландцы снимают до четырехсот.
— Я слыхал, к вам немцы заглядывали…
— Приезжали, хотя мы их не приглашали. Побывали у нас представители трех ведущих германских садоводческих компаний.
— Как отреагировали на ваши успехи?
— Поразились, что мы, по ихнему пониманию, — пещерные люди, садоводством занимаемся. А ведь садоводство — это самая эффективная экономическая и политическая власть.
— Почему, объясните!
— Когда я в свое время занимался яблоками и приезжал в столицу, передо мной открывались двери в любых властных структурах. У всех ведь, даже самых высокопоставленных чиновников, дети есть…
— Теперь понял!
— Дошло до вас, что яблоко в нашей жизни может решить любой вопрос? А если ягодой кто-то занимается…
— Перед ним откроются даже замурованные двери!
— Вот-вот! Кстати, как-то к нам приезжал американский бизнесмен — ягодный магнат. Попробовал нашу малину и заявил: «Такую ягоду мы в ресторанах Бостона будем продавать поштучно».
— Иными словами, американец изъявил желание сотрудничать с вами?
— Лишь в том случае, если мы будем поставлять ягоду партиями от десяти до пятнадцати тонн. А у нас пока нет массового производства. У нас нечто вроде испытательной лаборатории — мы подбираем сорта для степного приазовского региона. Отрабатываем технологию. Заокеанскому гостю я предлагал: вкладывайте средства — для меня нет проблемы развернуть плантацию до десяти гектаров. «У вас система не работает! — посетовал он. — Мы сюда деньги заведем, а отсюда ничего не сможем вывезти. Потому что законодательство ваше не функционирует должным образом».
«На границе мы стали на колени и начали молиться»
— А немцев вы чем удивили, поделитесь!
— Немцы узнали, что мы завезли из России очень качественный посадочный материал — черешню. И приехали посмотреть, как конкуренты развиваются. Всерьез нас за конкурентов считать стали! Вам известно, сколько в Германии стоит килограмм черешни? Десять евро! А наш ведь мелитопольский регион наиболее эффективно решает вопросы вкусовых, товарных качеств черешни. Это Приазовье — километров пять от него, Акимовка, Веселое, Михайловка. Все, дальше в черешне нет особой ценности.
— Как из России вас через границу с саженцами пропустили?
— Категорически не пускали в Украину! Я объяснял на границе: что вы творите, мы везем карликовую черешню, которая способна повлиять на экономику страны — бесполезно! И тогда мы стали на колени и начали молиться.
— Подействовало?
— Нам открыли дорогу и даже сопровождение выделили, чтобы милицейские посты не трогали. И вот мы посадили привезенную черешню. Узнав об этом, немцы тут же примчались выяснить, что да как. У них же какая цель? Наводнить Украину своими сортами, не пригодными для нас! Поляки тоже заглядывали — два миллионера, сколотившие состояния на ягодном бизнесе. Жили тут, присматривались. За рубежом очень переживают, что мы наконец-то всерьез займемся садами.
— Чего же мы не занимаемся ими?
— Неверие преобладает! Бизнесмены вкладывают деньги в заправки, бары и ночные клубы — во все то, что дает скорую отдачу. Мы же ищем партнера, готового вложить средства в землю. Наши участки пока могут лишь удивлять, а нужно, чтобы они доход приносили. Следовательно, расширять их необходимо до товарных плантаций. Ну а проблему дешевого посадочного материала мы решили!
«Господь подполковнику выдвинул три условия»
— Говорят, Эдвард Брониславович, у вас своя церковь есть, это так?
— Наша церковь маленькая, но известна она далеко — и в Китае, скажем, и в Таиланде.
— Чем?
— Событиями, происходившими в ней. По религиозному миру вести о них быстро распространяются.
— Например?
— Ну, например… Работаю я у себя и вижу: заезжает во двор машина такая…