— Это я помню. — Сказал Алеф, тем самым подгоняя её ближе к сути.
Омега включила экран и показала Алефу границы двух территорий, где сгоревший участок постепенно отравляет увядающую границу ещё живого лишайника.
— На этих пепелищах уже образовываются соединения на основе серы и сульфидов, вырабатывающих метан. Это яд для нашего мира. Нужно срочно заселить эти кладбища организмами, выделяющими кислород.
— Прекрасная идея. — Ответил Алеф на очередной доклад от Омеги. — Проблема-то в чём?
— В том, что это должно быть два разных вида. Один вид должен жить среди этой жидкой субстанции, питающей лишайник, и разрывать силикатную плёнку чисто механически. При этом попадать на эти кладбища и умирать там.
— Зачем ему умирать? — удивился Алеф.
— Смерть данного индивида на таких пожарищах будет полезнее, чем жизнь. Он родится в болоте, чтобы умереть в пустыне и удобрить её, принеся воду и кислород для другого грибка, живущего только на таких кладбищах, создавая условия для нашего лишайника. Это создаст баланс и исключит появление кремниевых организмов.
— Прекрасная идея. — ответил Алеф, добравшись до сути. — А зачем тебе я?
— Затем, что я пока ещё просто программа. Я могу придумать и создать код генома. Я могу просчитать, будет ли он работать или нет. Сделать так, чтобы он работал, основываясь на простых химических принципах. Могу сконструировать картинку, как оно будет выглядеть. Но увидеть её прежде, чем создать я не смогу. Для меня это последовательный набор кода. Линейно. Двумерно. Чтобы увидеть результат, я должна выйти из своей собственной программы. А пока, не имея тела, это невозможно. Так же, как ты неспособен увидеть четвёртое измерение или хотя бы себя самого. Нужно выйти на уровень выше. Ты, конечно, можешь воспользоваться зеркалом, но это будешь не ты, а твоё отражение, оно будет отраженным и при этом останется двухмерным.
— Я вроде тебя понимаю, но опять не могу уловить суть. — Вновь перебил её Алеф.
— Суть в том, что дальше ты должен научиться проектировать и моделировать сам. На базе этого проекта я смогу перевести всё это в программу и даже скомпилировать код для организмов.
— Ты же это делала только что, с первых пептидов. — Вновь перебил её он.
— Да, но я собираю с нуля и получаю результат как конечный продукт. А не наоборот. Это как хаотично перемешивать буквы в надежде, что получится поэма. А ты способен изначально придумать поэму, а уже я потом сложу в нужном порядке буквы. Это как прежде получить ответ и только потом придумать к нему вопрос. Я неспособна прежде придумать организм как поэму и только потом собрать буквы ДНК. Мои процессы линейны и двумерны, а твои нет. Я могу собирать буквы ДНК пока не получится что-то, а чтобы получилось то что нужно это настоящая игра в рулетку.
— А как буду я? — Удивился Алеф.
Омега вновь спроецировала экран, на котором появилась среда разработки, с огромным количеством вкладок и образов.
— Попробуй. — сказала она.
Алеф ткнул в первую попавшуюся вкладку с надписью «Аминокислоты», где тут же на рабочей среде образовалась трёхмерная модель из двух атомов углерода, пяти атомов водорода, одного азота и двух горошин кислорода. Сделав жест руками Алеф изменил масштаб, уменьшив эту структура до маленькой дрожащей капельки с кучей уточняющих записей и пометок о структуре, поляризации, частоте вибрации и резонансного отклика.
— И что это? — растерянно спросил он.
— Это левосторонний глицин. Один из простейших кубиков мозаики. — ответила Омега.
— И что мне с этим делать? Из этого собирать? — Удивился Алеф, понимая, что на сборку всей конструкции и миллиона лет не хватит.
— Если хочешь. — кокетливо ответила Омега, догадавшись о его мыслях. — Но я это сделаю за минуты, если буду знать, к какому двигаться результату. Потому предлагаю начать с формы нашего будущего организма.
Она вернула среду разработки в самое начало, открыв вкладку «Форма», на котором Алеф, даже не задумываясь, нарисовал пальцем круг.
Омега, стараясь его подбодрить, сказала:
— Замечательно. Теперь укажи его вид и функцию. Это шар, сфера или диск?
Алеф повертел изображение в разные стороны.
— Ну, пока это больше похоже на диск.
Он вновь повертел его в разные стороны и, взяв за серединку, вытянул его вперёд, сделав что-то наподобие парашютика или даже зонтика, а затем, видимо что-то поняв, довольно хмыкнул, разделив парашютик на несколько радиусов, подвигал за центр, наблюдая, как они складываются друг за другом из диска в странную пирамидку, спросил: