Алеф, всё лучше и лучше осваиваясь в программе конструктора и видя свои успехи, не хотел останавливаться на достигнутом, и немного подумав заявил:
— Теперь, как я понимаю, нужно сконструировать то, что будет пожирать сами зонтики, чтобы они не гнили и не разлагались. Грибных коров. А также, чтобы те не пожрали всё вокруг, создать то, что будет потреблять в пищу самих коров.
Омега, увидев, что Алеф занят чем-то, что ему нравится, а также что он по-настоящему проникся её идеей, а самое главное, понял простую структуру, воскликнула:
— Да, мой капитан, мы на верном пути! — и даже на радостях попыталась обнять его своим бесплотным ангелом. Но руки прошли насквозь, сама она провалилась куда-то слишком глубоко, в то время как сам Алеф этого даже не заметил, так как сидел на своем любимом кресле к ней спиной. Это было так криво и неловко, что Омега, немного засмущавшись, даже обрадовалась, что Алеф не увидел её неуклюжую попытку обняться. Он сидел почёсывая голову обеими руками и внимательно смотря на монитор конструктора.
— Я сделаю червей и жуков, чтобы жуки пожирали живых червей, а черви пожирали мёртвых жуков. А также дам им два этапа эволюции. Сначала они будут оба червями и будут есть свежие грибы, а когда нажрутся, активируют крылья, чтобы разлететься и отложить свои споры. И в этот период станут друг для друга врагами. Одни жуки будут поглощать мертвечину, типа гниющих грибов, медуз, жуков. А вторые только жуков. Здорово я придумал?
Омега стояла сзади одобрительно покачивая головой, умилённо и широко улыбаясь своему капитану.
С этого момента счёт времени потерял всякий смысл. Сидя часами за конструктором, он прерывался только на вынужденный сон, питание и гигиенические нужды, иногда забывая про одно, другое или третье. Затем начался долгий процесс компиляции биологического кода, выращивание спор, яиц жуков и червей. Затем их кормление, выращивание и масштабирование в количестве. Алеф тоже не сидел без дела. Ему хотелось как можно быстрее снять скафандр и пройтись по Земле босыми ногами, искупаться в озере, а главное — свободно дышать. И хотелось этого достичь не через тысячи лет, а буквально завтра. Чтобы он мог лечь в стазис, а проснуться уже на совершенно новой планете. Ему было лениво выдумывать какую-то новую экосистему, где травинка бы цеплялась за травинку, смешиваясь между собой в долгой эволюции или чего-то тому подобного. Он решил вопрос просто. Раз нужно много кислорода, значит, нужно построить огромный самореплицирующий кислородный завод. Думать над особенностями репликации и размножения ему тоже особо не хотелось. Да и зачем, когда уже была проверенная система спор, разносимых ветром.
— Система фотосинтеза есть, — думал он. — Голосеменное распыление спор есть. Расщепление минералов и принцип передачи питательных средств позаимствую у мицелия, но увеличу в размерах для устойчивости и производительности. Корни. Это, получается, тоже имелось. Остается всё масштабировать и решить одну маленькую задачу.
Огромный завод должен был потреблять огромное количество влаги, иметь огромную площадь для фотосинтеза и при этом не свариться внизу и не испарять воду наверху. Воды на поверхности плато было мало. Вернее, было много, но только в низинах, и она была в виде взвеси из песка, глины, больше напоминающей болото с небольшим органическим остатком от живого лишайника.
— Омега, послушай, а если я сделаю зелёную массу хлорофилла не плоской, а в виде длинных иголок, это сократит расход воды? — спросил он.
— Да. Влага будет удерживаться внутри, а испарение через кутикулу будет минимальным, — ответила она, не отвлекаясь от кормёжки почти готовой партии насекомых. А затем добавила:
— Для производства кислорода в промышленных масштабах нужна площадь. Математика проста: чем меньше площадь иглы, тем меньше фотосинтеза на одно растение.