— Это не просто так, — ответил он, уже представляя, как охотится с ручной пушкой и, прицеливаясь из-за кресла, стреляет по выдуманной стрекозе. — Это досуг и развлечение. То, чего мне не хватает, чтобы не сойти с ума на этой одинокой и чертовски скучной планете.
— Но это живые существа! — продолжала возражать Омега, не желая убивать просто так ничего из своего собственного творения.
— Да ты посмотри на них, — продолжал наступать Алеф. На этот раз он уже выглядывал из-под стола, не переставая «стрелять» в невидимых врагов, добавил:
— Они у тебя даже не осознают этого. Просто летают и жрут друг друга, спариваются или делятся. У них нет даже страха умереть. Никакого инстинкта самосохранения, я твоих рыб просто доставал руками из воды, а другие, видя это, даже не осознавали происходящего.
— Точно. Как я сама об этом не подумала. Это же всё кардинально меняет. Нужно им дать простейшие инстинкты, рефлексы и команды, — вдруг поняла Омега.
— Видишь, как здорово. А пока ты занята новой идеей, я тоже хотел бы насладиться хлебом и зрелищем, — настаивал на своём Алеф.
— Но я потеряю контроль над фауной, если разорву мицелий, связывающий мои датчики.
— Ничего страшного. Отрастёт. Ты же не хочешь, чтобы я свихнулся?
Омега молча оценила обстановку и, видя, что Алеф ведёт себя нетипично, приняла его слова за чистую монету.
3
Ниже по склону, с одной из сторон горы, вдоль водопада действительно была небольшая заводь. Скальный выступ разделял её сток на две отдельные неглубокие речки, а у самого этого стока образовалась стрелка, постепенно переходящая в междуречье. Чуть поодаль от стрелки на том же участке суши росло огромное, слегка подредактированное временем и эволюцией трёхсотметровое дерево Алефа.
Иглоки в соотношении с Алефом были такими же огромными, при этом плоские и сросшиеся у самого своего основания и напоминавшие большие, мелко нарезанные листья, как у пальмы. Само дерево устремлялось вверх, создавая в своей вершине купол как у полураскрытого зонтика. У основания ствол был монолитным и очень массивным, из которого по мере роста причудливо отходили изогнутые ветви, а уже из них, как маленькие фракталы, возвышались такого же вида, но более мелкие деревца, переплетаясь друг с другом и создавая единый, местами пустотелый ствол, способный гнуться под порывами ветра, удерживать собственную массу и даже сохранять внутри такого ствола глубокие колодцы с водой. Там кипела своя жизнь: стрекозы, жуки, бабочки, какие-то змееподобные черви, гусеницы, некоторые из которых носили на спине панцирь, напоминая ракушек или плоских улиток. Всюду росли разного вида и расцветки зонтикообразные грибы, лишайник и даже медузы, живущие внутри таких колодцев. Под ногами среди крупного, иногда превышающего рост Алефа в несколько раз папоротника, гроздьями свисали коконы будущих бабочек.
Приминая этот папоротник к земле и выровняв площадку у подножия дерева , Омега посадила портировщик под его тенью.
— Это самое оптимальное место, — сказала она. — Если опускаться ниже, склон будет неровный и чересчур горячий. Выше — отвесная стена либо отсутствие водоёмов. Здесь же, конечно, жарковато. Температура воды около 300 единиц, на воздухе чуть больше, но я думаю, ты быстро адаптируешься.
Алеф, дождавшись, когда выровняется давление, снял с себя скафандр и, соорудив широкий гамак, забрался в него, не желая размещаться на земле среди липких коконов и скользких гусениц.
Было действительно жарко, потому Алеф, удобно разместившись в гамаке, стал снимать с себя комбинезон корпорации. Омега, заметив это и, видимо, не желая его снова смущать, сказала:
— Ты тогда отдыхай, а я пока отвезу портировщик на мойку.
— Какую ещё мойку? — удивился Алеф, смотря на пушистую шубу из лишайника, покрывшую толстым слоем весь портировщик..
— Промчусь на скорости по дну кипящего озера. Скину с себя всю эту цветущую шубу.
— А как же твой мицелий и связь с миром? — Продолжал удивляться Алеф её решению.
— Я использую радиоактивный изотоп калия. — Улыбаясь своим ангелом, стоящим на платформе отсека для дронов, ответила Омега.
— Опять заставляешь меня копать?
— На этот раз нет. Он и так неотъемлемая часть всех наших живых организмов. Калий — один из способов передачи энергии во всех клетках, а изотоп — присущая ему часть.
— И для чего? — снова спросил Алеф.
— Он испускает нейтрино.
— И-и-и? — растягивая как можно дольше, сказал он, давая понять, что её мысль явно не закончена.