— Ну, если говорить просто, для отпечатка нервной системы всего живого, даже твоего мозга и мыслей. Его несравнимо мало, но в купе можно получить слепок всех нервных узлов, выстроив полную объёмную модель всего живого и даже передвигающегося. Он практически ни с чем не взаимодействует, легко проходя планету насквозь, позволяя мне увидеть вполне чёткий своеобразный рисунок.
— Если он не взаимодействует, то как? — удивился Алеф.
— Нейтрино — это не просто неактивная частица, а нечто среднее, как паттерн, частота, узел. Возмущение в поле на границе с привычной тебе материей, которую можно измерить и пощупать. Другая часть границы — противоположность тому, что можно измерить и пощупать, так как не имеет ни размера, ни плотности, её не измерить и не пощупать. Что-то наподобие мысли, где целая вселенная может уместиться в маленькой черепной коробке, достаточно её представить.
Противоположность материи, я называю противоматерия, находится в двух состояниях: покоя и движения. Движение создает плотность и, как следствие, объем — привычные нам понятия. По всем законам любая плотность стремится заполнить пустоту, точку покоя, не имеющую ни размера, ни плотности. Это бесконечный и бессмысленный процесс, но он рождает бинарность, а из этой бинарности любой код и все знакомые тебе частицы. Вот на границе между этими двумя состояниями, как подраздел одного из двух вариантов, необходимая нам нейтрино. Наподобие света — фотона, который находится на границе других волн. Как гребень на морской волне. Он и частица, и волна одновременно. Так же и здесь, только между другими уровнями.
— И что это даст? — внимательно всё выслушав, спросил Алеф.
— Связь, которую я смогу считать или передать. Единственное — этот сигнал, как слепок из нашей глины, несёт информацию, но без оптимизации. Не жесткие данные, а скудные слова-образы. Неожиданную картинку, всплывающую у тебя в голове. Зато беспрепятственно и на любом расстоянии. Но вот как интерпретирует этот сигнал твой мозг, и какая именно получится картинка, не имею ни малейшего представления. Мы попробуем сегодня ночью. И будем знать наверняка. Согласен?
— Да любой кипиш, лишь бы кайлом не работать, добывая твой радиоактивный калий.
— Он не нужен, он уже есть повсюду. — Обрадовалась Омега, беззвучно оторвав портировщик от земли и устремляясь куда-то вниз, за облака по склону.
Алеф весь световой день провел, купаясь в речках. То отмокая в одной, что казалась ему теплее, но при этом значительно мельче, то перебегал в более глубокую и более прохладную, в которую было не страшно попрыгать с низко висящих веток огромного дерева.
Он ловил всё подряд, что ползало, летало и плавало, пытаясь попробовать всё на вкус. Ближе к сумеркам он даже развел костёр, и то, что было противно есть в сыром виде, после огня становилось намного приятнее. Наевшись чего-то, что ещё не имело названия, Алеф взобрался на свой гамак и задремал.
Снилось ему, как к нему подходит Омега, только уже не в виде аналогии голограммы, а самым настоящим человеком, которая, наступая на лишайник и слегка им похрустывая, оставляет за собой следы. Она подошла вплотную к гамаку и так же, как он, сняла с себя комбинезон, оставшись перед ним абсолютно нагой.
— Настало время делать детей! — утвердительно сказала она.
Алеф хотел что-то ответить, но она приложила палец к его губам и в следующее мгновение уже оказалась рядом, пересаживаясь на него верхом и зачем-то положив руку ему на грудь, с силой надавила на неё, стараясь дотянуться губами до его губ.
Её поцелуй был очень нежным и возбуждающим, но почему-то очень сильно мешал дышать.
Алеф, поддаваясь возбуждению, старался откинуть всякие мысли и лишь наслаждаться, созерцая её формы и ощущая прикосновения как наяву. Его сердце бешено застучало, голова даже сквозь сон кружилась и наполнялась каким-то дурманом, воздуха не хватало, но, несмотря на это, он страстно желал войти в неё. Когда он наконец почувствовал эти первые прикосновения, отделённые всего лишь одним толчком от неминуемого счастья, Омега исчезла, оказавшись на площадке возле открытого шлюза между лабораторией и остатками отсека для инструментальных дронов.
— Ади ко мне, Алеф, быстрее. Иди ко мне. Я здесь, Алеф.
Хоть она стояла далеко и уже не могла давить на грудь, ощущение оставалось, паническое чувство того, что он вот-вот задохнётся, заставило его проснуться.