— На какой из планет желаешь остановиться? — спросила Омега, всё ещё явно стесняясь такому нарушению субординации.
— Мне, если честно, — ответил Алеф, — всё равно. Я бы поскорее хотел установить портал и вернуться домой на родную планету. Если за столько лет она до сих пор существует.
Выбери сама что-нибудь оптимальное из всего этого разнообразия.
— Насколько говорят мои сканеры, — вновь ответила Омега, — все эти планеты безжизненны, но четыре из них имеют атмосферу. Для жизни, к сожалению, пока не пригодную, но потенциально возможную для пребывания без риска собственному здоровью в отношении химического состава, температурных показателей и давления. Какую желаете посетить? Один, два, три или четыре? — продолжала говорить Омега, поочерёдно показывая на галографическом мониторе каждую из планет.
— Ну пусть будет два, — безразлично ответил Алеф. А затем спросил:
— Сколько до них ещё лететь?
— Учитывая, что постоянное ускоренное торможение, приемлемое для избежания перегрузок, потребует одиннадцать месяцев, то всё время полёта займёт ещё двадцать пять лет и четыре месяца.
— Двадцать пять лет? Ты пошутила? По-твоему, это срочно?
— Простите, капитан. Мне было скучно, а теперь я знаю, куда двигаться и смогу спокойно наблюдать за процессом полёта, видя, как приближается конечный пункт. — Ответила Омега.
— Это звучит довольно странно для бортового компьютера. Уложи-ка меня обратно спать и разбуди, когда остановимся на орбите выбранной нами планете.
— Да, капитан Алеф. — вновь как будто загрустив ответила она.
2
Не прошло и пары мгновений после погружения в стазис, как Омега, склонившись над капитаном, сказала:
— Приятного пробуждения, Алеф.
— Опять твои шуточки? — удивился он. — Я даже глаза закрыть не успел.
— Я думаю, что это замечательно, что для тебя так быстро прошло время. Мы движемся на малой орбите на расстоянии пятисот километров от поверхности и в принципе готовы совершить посадку на выбранную тобой планету.
— Что значит в принципе? — удивился Алеф.
— У нас возникли небольшие сложности, — ответила Омега и, видя немой вопрос, застывший на лице капитана, продолжила:
— По мере приближения к гелиосферному хвосту звезды, резко стала увеличиваться плотность ионных частиц. Я начала равноускоренное торможение, чтобы не повредить ценный груз, а точнее твоё спящее тело, но на нашей скорости до полной остановки потребовался бы без малого год, а плотность гелиосферы начала увеличиваться уже сейчас.
Наш двухфакторный магнитный генератор, создающий защитное поле из двух разнозаряженных сфер и создающий в области между сферами ионную ловушку, где любая попавшая туда частица или предмет начинает осциллировать, превращаясь в плазму, рассчитан на единичные столкновения. А тут... — она замолчала, наблюдая, как капитан в условиях невесомости пытается принять удобное положение, сидя в капсуле стазиса.
— Ну, говори, говори, не молчи, — поторопил её Алеф.
— Вещество, превращаясь в кварк-глюонную плазму и не успевая отводится в хвост, вырывалось протуберанцами внутрь щита, создавая электромагнитные всплески, способные вот-вот отключить всю систему. Оно почти так и случилось, но первым вышел из строя сам генератор, тем самым отключив защитный экран. Нужно было срочно что-то делать. Я развернула портировщик грузовым отсеком вперёд и заполнила промежуточные стенки между обшивками водой. Всей, что была на борту портировщика. Даже питательную смесь пустила туда же. Ведь пока вы в стазисе, она вам ни к чему. Наружная обшивка грузового отсека почти сразу испарилась, а вот вода, ставшая за это время льдом и принявшая форму отсека, имея свойство хорошо поглощать радиацию и излучения, начала испаряться, сталкиваясь с частицами, и образовала вокруг отсека ионное поле. Своего рода подушек безопасности. Правда, за восемь часов прохождения плотных слоёв гелиосферы от грузового отсека ничего не осталось, и в целом наружная обшивка портировщика отсутствует, а внутренняя сохранена лишь частично, уничтожив тем самым большую часть отсеков. Но зато дисинхранизационный двигатель в порядке, ты жив и не получил никакого серьёзного облучения, мои функциональные способности в норме, и мы находимся на орбите.
— Что уцелело? — спросил Алеф, стараясь без лишних эмоций смириться с уже произошедшим фактом.
— Всего пять отсеков. Отсек управления, так как он был развёрнут в хвост, отсек стазиса, находившийся в центре. Отсек технического обслуживания и отдыха для персонала, то есть тебя. Лаборатория для исследования образцов минералов. Отсек для питания, но он практически пуст, и последний модуль дисинхранизационного двигателя. Если его вообще можно назвать отсеком.