— Омега, ты? — спросил Алеф, вставая на широкой ветке, но вместо ответа Омега, издавая угукающие звуки, повернулась к нему задом и упрыгала вглубь стаи, прячась за спинами глав семейства.
— Видимо, нет. — С грустью в голосе констатировал Алеф, тут же вспомнив, о каком скотоложестве говорила настоящая Омега. Смотря на красивые тела с привлекательной внешностью его любимой, ему эта мысль уже не казалась настолько противной, даже несмотря на то, что по интеллектуальному развитию прыгающие на ветках чернокожие Омеги были обычные животные.
С такими отличиями от своих шерстяных предков, давать потомство с ними они явно не могли, а вот с ним, с Алефом, это были явные претенденты для перехода на новый уровень о котором и пыталась сказать его Омега.
Но если его детей будут воспитывать угукающие существа, прежде чем они до чего-то додумаются сами, пройдёт энное количество поколений, а растить своих детей в таких условиях ему явно не хотелось.
Потому он откинул всякие низменные мысли и постарался быстрее слезть с дерева. Прихватив с собой парочку сочных фруктов, спустился в модуль с двигателями. Там по-прежнему было темно, но благодаря свету, проникающему через обзорные иллюминаторы, уже можно было ориентироваться в пространстве и даже различать некоторые надписи на приборах. Почему не зарядились аккумуляторы, было непонятно, но то, что напряжения в них слишком мало, было очевидно. Пошарившись по шкафчикам, в которых не было ничего полезного, кроме лампочек, каких-то запасных управляющих микросхем, проводов и нескольких здоровых кусков магнита, которые он и прихватил с собой. Алеф быстро сообразил, как собрать из этого мотор генератора. Вспомнив, как природа, со своими законами физики, складывает из длинных, как провода, химических цепочек сложные и при этом микроскопические машины, и, придя к выводу, что он не дурнее природы, принялся собирать из проводов, палок и магнита, каркас и сердечник для своего генератора.
Найдя на улице толстую, длинную и при этом прочную палку, он вынес на улицу своё любимое кресло, поставив его возле шлюза, и, удобно расположившись, стал выстругивать в ней пазы для магнитов, периодически заедая работу кусочками сочных фруктов. Обмотав магниты верёвкой, чтобы они не вылетели при вращении, приступил к намотке катушек. Проволока была без изоляции, и сделать катушки из неё бы не получилось, если бы Алеф не догадался проложить на каждый виток бумагу и обильно, не жалея материала, смазать её смолой с хвойных деревьев.
Из-за особенностей этой планеты, световой день был очень коротким, за который Алеф успел собрать только сердечник и часть от одной катушки, а потом вновь забраться на дерево на туже самую ветку и отдался мыслям. В темноте что-то громко топало, жутко рычало, плескалось в воде, чавкало, издавало предсмертные звуки, даже уже знакомо и теперь уже немного мило угукало где-то высоко в ветвях деревьев.
4
На утро история повторилась. Но на этот раз ассортимент подношений был более разнообразный. Видимо, поняв, что Алеф не ест корешки и листья, они в этот раз принесли больше фруктов, каких-то новых ягод, семян и орехов. «Не такие уж они и тупые», — подумал Алеф, смотря на странное семейство волосатых существ, среди которых прыгали голые и при этом чернокожие Омеги, одна из которых, будучи самой смелой, видимо, та же, что была вчера, в этот раз не просто смотрела на Алефа своими голубыми глазами, на этот раз она спрыгнула с ветки и подошла его обнюхать. Алеф старался не делать резких движений, пока самая смелая Омега, видимо, при том и самая старшая, обнюхала его волосы, грудь, подмышки и даже штаны между его ногами, а затем, бесцеремонно взяв его за голову, начала выискивать в ней живность, а когда ничего не нашла, недовольно оттолкнула её и склонила перед ним свою. Алеф аккуратно погладил её по голове. Но Омега немного отодвинулась, а затем вновь подставила голову. Она явно не хотела, чтобы её гладили. Судя по всему, это был какой-то местный обряд. Ему следовало было найти какую-нибудь живность в её длиннющих волосах, но Алефу от одной мысли такого рода стало неприятно, даже пропало на мгновение захлестнувшее его возбуждение, и он отодвинулся в сторону. Но чернокожая Омега не сдавалась. Она ловко развернулась, встав перед ним на четвереньки и положив голову на ветку так, чтобы при этом могла видеть Алефа, потрясла перед ним голым задом, на котором виднелся небольшой шрам от зубов какого-то хищника. Видя, что он не производит никаких действий, приподняла её повыше и потрясла снова, а затем в отчаянии сунула ему свой зад чуть ли не под самый нос.