Её не было действительно совсем недолго. Вслед за вымытым и блестящим портировщиком с дерева спустилась и Омега.
— Ку-ку, — сказала она, игриво выглядывая из-за дерева.
— Подожди, — снова сказала она, видя, что Алеф поднялся и направляется к ней, добавила: — Меня не было совсем чуть-чуть, а я уже вся пропахла чужим запахом.
С этими словами она быстро забежала в речку и начала с ног до головы обмазываться и натираться глиной.
— Надо бы сделать нормального мыла, — заметил Алеф, видя, как она усердно старается смыть с себя запах стаи при помощи жирной глины. Видимо, царапая себе кожу где-то в воде в районе бёдер и попискивая от боли, пускает по воде маленькие капли крови.
— У меня не такой девственный нюх, как у тебя. Я дышу уже много лет, а ты пока в первый раз, так что можешь особо не стараться. — Сказал он.
— В любом случае я хочу быть перед тобой чистой и приятной для тебя. А ты куда? — Спросила она, видя, как он собрался лезть на дерево.
— Там осталась куча с орехами. Сделаю из них масло, а из него — мыло, чтобы ты так не мучилась. Омега радостно улыбнулась, видя, что он проявляет заботу, а затем нырнула в воду, чтобы смыть с себя остатки глины. Как следует искупавшись надела обратно свою тунику, лежащую на том же месте, где она её и оставила, и зашла в портировщик.
Алеф же набрал орехов, цветов и, зачерпнув на обратном пути золы из костра, тоже зашел следом. Омега уже что-то неуклюже начинала готовить. Теперь она уже не забывала добавить соли, хотя иногда перебарщивала с количеством.
— Ты правда собрался делать мыло? — спросила она, глядя на набор ингредиентов в его руках.
— А почему нет? — ответил вопросом на вопрос Алеф.
— Я польщена, но сначала, — сказала она, повернувшись к нему лицом и обняв за шею руками, продолжила: — я кое-что хочу с тобой сделать.
Она прикоснулась губами к его губам, жадно и страстно целуя их.
— Ты что, сменила тело? — встревоженно оторвался от поцелуя Алеф.
— Конечно нет. С чего бы? Мы же всё решили. — испуганно ответила она.
— Ты стала как будто выше, старше и грудь увеличилась в размерах, — заметил он.
— Ты просто взвинчен, а груди — это, наверное, из-за беременности они разбухли, — соврала она.
Ещё последующие две недели Омега усиленно экспериментировала со своей внешностью. То закручивала волосы в разные забавные ушки, косички, бантики и бабочки. Естественными красителями наносила рисунки на своё лицо. Каждый день, а то и по нескольку раз ходила на речку, и с последнего времени всегда пахла его ореховым мылом.
— Для чего столько усилий? — спросил Алеф, застав её в кабинке дезинфекции крутящейся перед единственным полноценным зеркалом.
— Я хочу нравиться тебе и чтобы мой внешний вид не стал для тебя обыденным, а всегда был новым и уникальным, — улыбнулась она, демонстрируя новую причёску со всех сторон. Алеф ехидно улыбнулся, притянув Омегу к себе.
— А может для того, чтобы я не заметил, как ты меняешь тела? — спросил он.
— Это всего лишь ничем не обоснованное мнение. Я правда хочу тебе нравится, — отвечая на его объятия, старалась оправдаться она.
— Ты же машина, как ты можешь так профессионально врать? — гневно сказал он, снимая с неё тунику, так чтобы она смогла посмотреть на свою попку в зеркале.
— Я этот укус видел на дереве, когда угукающая хозяйка тыкала свой зад мне в лицо, приглашая к соитию. Я не сделал этого тогда, не хочу делать и теперь. Сколько раз ты меня уже так обманула? — грозно спросил он, понимая, что кровь в воде, когда она мылась глиной, была вовсе не из-за царапин.
— Прости. Это была вынужденная ложь. И я не машина, я теперь человек. Такая же, как и ты. Во мне происходят те же самые процессы, что и в тебе, я всё чувствую и понимаю. Люблю, боюсь и ревную.
— Пустая отговорка, — парировал Алеф. — К кому тут можно ревновать, ты просто сделала то, что хотела вопреки моим желаниям. Твоя игра в симуляцию для тебя важнее меня и нас в целом. Мы могли бы жить как нормальная семья. А ты сделала из меня семязавод.
Омега опустила голову, уткнувшись ему в плечо.
— Я помню, как ты хотел уйти к рыбам, я знаю, как билось твоё сердце с той самой первой девой. Теперь даже возбуждаясь оно не бьётся у тебя как с ней. Я люблю тебя, в тебе весь смысл моей жизни, но мы не можем быть семьёй, потому что твой жизненный цикл ограничен. Сколько лет мы будем счастливы? Сколько сможем родить детей, пока ты не состаришься или не произойдёт чего-то непредвиденного? Я не могу позволить тебе умереть. Оглянись вокруг. Это всё мы, продолжение нас. Здесь были голые скалы, а теперь тут кипит жизнь и растут наши с тобой дети. Я не хочу чтобы это заканчивалось или было подвергнуто случайному вымиранию.