— Рано или поздно всё заканчивается. Когда-нибудь умру и я. Это неизбежно.
— Избежно! — Выкрикнула Омега и в слезах убежала в каюту, стараясь не показывать своих слёз и не желая продолжать этот разговор.
День пятый
1
В этот раз Алеф пробыл в стазисе совсем недолго, хотя Омега успела заметно постареть. Она стояла перед стазисом, вертя в руках проекцию его головного мозга, внимательно и задумчиво изучая, а затем, отправив её обратно в стазис, стала наблюдать, как система загружает эту проекцию в мозг спящего Алефа.
— Приятного пробуждения, — сказала она, видя, что Алеф проснулся.
— Ты опять поменяла тело? — недовольно спросил Алеф, внимательно смотря на постаревшую Омегу.
— Нет, — спокойным голосом ответила она. — Та, которую ты и оставил, с тем же шрамом на ягодице, такая же юная и готовая удивляться.
Она хотела улыбнуться, но вместо этого у неё почему-то задрожали губы.
— Сколько прошло времени? — по своему обыкновению спросил Алеф.
Она опустилась перед ним, положив свою голову ему на колени, и тихонько заплакала.
— Здесь время ощущается совершенно по-другому, нежели когда я была просто программой внутри своей собственной модели. Прошли бесконечно, бесконечно долгие годы без тебя, а оглядываясь назад, видится лишь пара мимолётных мгновений.
Она сдавленно хихикнула, пытаясь преодолеть льющиеся ручьями слёзы.
— Ты чего? — удивился Алеф, для которого действительно прошла пара мгновений.
— Я больше не хочу быть человеком без тебя. Чувствовать эту боль, смотря на твоё бездыханное тело, и жить лишь надеждой, что ты должен проснуться, увидеть наше с тобой творение и чего мы достигли. Но всё, что изменилось, это наши дети стали чуточку старше, и некоторые из них образовали свои пары. Ты стал дедом. Прости, ты оказался прав. Мы столько пропустили в погоне за единой целью, что не увидели мимо нас проходящую и такую удивительную жизнь. Мы могли бы быть так счастливы вместе все эти годы.
Она не просто говорила очередные слова. Она рыдала взахлёб, вырывая каждое слово откуда-то из груди, как будто из самого сердца, при этом стараясь смеяться, что выглядело странно, нелепо и противоречиво. Это уже была какая-то новая, незнакомая для него Омега. Настоящий живой человек, а не холодная в своих расчётах интеллектуальная машина.
— Ладно тебе причитать. Сама этого хотела, — заметил Алеф и, переводя тему, чтобы её отвлечь, добавил:
— Пойдём, покажешь наше с тобой творение и что ты там понаделала.
— Я ничего не делала. Только научила их говорить, — ответила Омега, вставая с колен и утирая слёзы о свою старую и давно пожелтевшую от бесконечной стирки тунику.
— Как мы и хотели, они получили твой мозг. Но он пустой. Там нет никаких знаний. Чтобы они могли что-то делать самостоятельно, они должны учиться, — слегка разочарованно дополнила она свою мысль.
— Пойдём, ты сам всё увидишь.
Когда выровнялось давление и открылся шлюз, на улице стояло небольшое племя из взрослых мужчин и женщин. Некоторые из пар были с разновозрастными детьми. Но они все даже взрослые были как дети. Не знали времени, тканых одежд, кроме листьев, подвязанных верёвками, сделанными из тонкой и мягкой коры, как когда-то Омега, когда пришла к нему в первый раз, спустившись с деревьев.
По своему интеллекту они мало чем отличались от своих хвостатых предков, разве что умели охотиться, готовить сложную пищу, приручать и разводить животных, возделывать землю и даже лепить и обжигать глину.
Но это был предел их знаний и понимания всего вокруг происходящего.
Они называли Алефа как своего отца и создателя по аббревиатуре БОГ, красовавшейся у него на груди в виде значка рудной корпорации Бесконечного Объединения Галактик.
А вот Омегу, по непонятной причине для Алефа, называли вовсе не матерью, как должно бы быть по логике вещей, а просто «Знание имеющая аналогия голограммы», обращаясь к ней словами «Ангел» или «Змий».