— Мы можем взять людей с собой? — спросил Алеф, понимая, что ответ, скорее всего, будет «нет», хотя бы из-за адаптации и долгого нахождения в разных условиях и собственной безопасности.
— Последствия непредсказуемы и могут затянуться на десятки лет, а стазис у нас один. У них больше шансов выжить на плато, но не с такими примитивными знаниями, что есть сейчас. Они безмозглые наивные дети, не знающие, что ждать и чего делать.
— Ты хочешь дать им знание? — спросил Алеф.
— Не только знание, но и цель в виде твоей башни с порталом.
— А мощности твоих процессоров хватит? — скептически заметил он. Омега горделиво усмехнулась:
— Да. На миллионы и миллионы наших детей. Другой симуляции, затрачивающей ресурсы, больше нет. Правда, при таком количестве производительность на каждого упадёт, но сейчас это не имеет значения, так как их сейчас людей совсем мало и шансы их выживания стремятся к нулю. Достаточно выжить хотя бы одной паре, чтобы нам не пришлось повторять этот процесс заново..
— Включай, что поделать? — согласился Алеф. И тут же остановил: — Подожди, не сейчас.
Давай сначала вернёмся, они загрузят мне провизии, взлетим, и только потом включишь. С таким интеллектом, чтобы спастись, им проще убить меня и захватить стазис как источник вечной жизни.
— Как скажешь, капитан. — холодно и почти безэмоционально ответила Омега, возвращая портировщик на место стоянки.
Когда Алеф вышел из портировщика, его встречала ликующая толпа, что их отец и его имеющая знания Ангел умеют летать. Успокоив ликование своих детей, он попросил их наполнить провизией отсек лаборатории, наблюдая, как они взволнованно и немного робко входят в его жилище, являющееся для них священным и заповедным местом. Но уже ближе к вечеру они ходили туда-сюда, не чувствуя в этом действии никакого благоговения. А затем так же восторженно наблюдали, как их отец возносится в белые небеса.
Омега решила пока не подключать их сознание к симуляции, а дать им спокойно выспаться до утра, а уже утром, чтобы повысить их шансы на выживание, запустила систему.
Портировщик плавно уходил с одной орбиты на другую, всё больше и больше удаляясь от планеты.
Алеф, сидя за монитором в отсеке управления, внимательно наблюдал за происходящим.
Всё, что творилось на поверхности планеты, мгновенно отображалось в симуляции, соединяясь от двух доступных для Омеги источников в общую целостную картинку, где по сигналам, поступающим от всех растений, формировался рельеф и невидимый для глаза ландшафт болот и озёр. Можно было наблюдать местонахождение всех рыб, зверей, пресмыкающихся и даже насекомых, включая их недалёкие планы к размножению, стратегий маскировки от опасностей и даже определению целей для охоты.
Другой канал связывал разумных существ, начиная от экспериментальных моделей Омеги, называемых человеческими дочерьми, и скачущих по ветвям деревьев, кормящих своих полудиких потомков, заканчивая его собственным семейством, где мысли каждого отображались как в новой отдельной картинке.
Имея общую симуляцию, Омеге не составляло труда предугадывать, а точнее просчитывать математический исход недалёких событий в будущем и умело обводить семейство от возможных опасностей при переселении от места стоянки к плато. Там они, решив для повышения вероятности выживания, разделились на отдельные семьи и разошлись в разные стороны.
На плато им было чрезвычайно жарко, но терпимо для их адаптированных чёрнокожих тел. Днём они расходились всё дальше и дальше друг от друга, а вечером как по единой команде забирались на деревья, ели и укладывались спать. Так продолжалось примерно несколько недель, пока планета не начала совершать свой запланированный кувырок.
4
Инерционный разворот оси для положения семей на плато начался, как всегда, с наступлением сумерек и продолжался до самого рассвета. Безопасных мест на плато попросту не было, но шансы на выживание увеличивались на голых открытых полянах.
Земля под ногами дрожала, расходилась, осыпалась и тут же снова вздымалась, формируя овраги, каньоны, холмы и огромные возвышенности. Деревья ломались, падали, выкорчёвываясь с корнями, улетали прочь по направлению ветра. Длинношеие ящероподобные рептилии, достигавшие в холке нескольких десятков метров, как бумажные шарики сдувались с места, разбиваясь о брёвна, деревья и обнажившиеся скалы. Людям ничего не оставалось, как лежать плашмя в надежде, что их не сдует, не раздавит и не поглотит бушующая земля. Целые озёра утекали под землю, как будто кто-то из большой лужи выдернул пробку, а те, что оставались, как живые, начинали течь даже в гору, стараясь переместиться на новое место проживания. Где-то наоборот — вырываясь гейзерами из земли, выходили новые озёра, растекаясь по траве и превращая её в горячий суп.