Гора, где некогда стоял портировщик возле небольшого озера, выбрасывала в небо километровые столбы расплавленной мантии, закрывая дымом и пеплом некогда белое небо.
Сплюснутые шапки полюсов, проходя экватор, вздымались, раскалывались, взрывались, а потом сжимались обратно, превращаясь в красную дымящуюся кашу. Планета была похожа на мыльный пузырь, прыгающий на вращающейся и невидимой палочке.
— Это конец, — сказал Алеф, глядя на разрушающуюся надежду то через смотровые иллюминаторы, то через монитор симуляции, где в огромных черных пятнах неизвестности исчезали ещё бывшие несколько мгновений назад зелёные рельефы целых экосистем.
— Ещё не всё погибло, — с надеждой в голосе ответила Омега, также наблюдая, как некогда единое плато разрывается на отдельные части. Ближе к рассвету основная часть инерционного разворота закончилась, но колебания продолжались ещё 138 лет, то затухая, то вновь набирая силу из-за неравномерности масс коры и мантии под ней.
Ни о каком воссоединении племени в ближайшее время речи уже не было, так как теперь все так или иначе были разделены образовавшимися каньонами, разломами и о горными хребтами.
В живых осталось всего несколько полноценных семей. Кто-то выжил лишь поодиночке, остальные погибли.
На удивление Омеги, выжить даже удалось некоторым особям человекоподобных хвостатых существ и даже одной из семей, дочерей человеческих, которую возглавлял один из детей Алефа, предпочитающий жить как животное, покрывая собственную мать и плодя от неё собственных детей.
— Синхронизируй, пожалуйста, портировщик так, чтобы с обзорных окон всегда можно было смотреть на планету. — попросил Алеф Омегу, вдруг начав терять из виду крах проделанной работы.
— Он так и развёрнут, — ответила Омега. — Это пыль от гелиосферного хвоста, идущего от планеты, и вулканических выбросов оседает на оболочке щита, образуя сферическую корку переплавленного и спрессованного космического мусора, частиц и пыли мешающую тебе смотреть.
— Так нужно скинуть его в хвост. — сказал Алеф.
— Не получится. Не та скорость. Нет ускорения. Он будет вращаться вместе с нами.
— Мы же так зарастём как в коконе. — возмутился ответом он.
— В этом есть свои плюсы. — равнодушно ответила Омега. — К тому же если это случится, то явно ещё не скоро.
— Какие могут быть плюсы, если я уже сейчас ничего не вижу? — возмутился Алеф.
— Ты в любой момент можешь уйти в стазис, а я перенесу слепок твоего сознания оттуда в симуляцию. Фактически это бессмертие. Мы отсюда восстановим наш мир, не тратя ни минуты жизни твоего спящего тела.
— Я вынесу продукты за борт, куда-нибудь в тень, может, в ящики отсека для дронов. Заморожу, чтобы они не испортились. А потом перекушу и уйду в стазис, пока ты всё восстанавливаешь. Только никаких переносов. Обещаешь?
— Конечно. Но я буду скучать без тебя, — ответила Омега. — Не спеши с решением. Так мы сможем быть вместе, используя любые тела и строя собственный мир и уют заново. Как ты начал это делать до катастрофы.
— Да там всего-то несколько человек. Даже переродиться не в кого. Разбуди меня, как соберётся целый город, — сказал Алеф, надевая скафандр и готовясь переносить провизию.
— А если не соберётся? — пыталась изменить его решение Омега.
— Ты права, — гневно ответил Алеф, вылезая из скафандра и сильно пнув попавшийся под ноги какой-то фрукт, добавил, направившись в отсек стазиса.
— А если не соберётся, то и просыпаться не имеет смысла. Портала нет, мы висим чёрт знает где, ты опять пустая голограмма, ни обнять, ни поцеловать, под нами ничего нет. Планета горит, а на спасение лишь мизерный шанс, растянутый на сотни человеческих лет. Мы вернулись к тому, с чего начали.
Он забрался в стазис и поудобнее улёгся, пытаясь сам за собой закрыть крышку, которая не поддавалась.
— Не совсем, — ответила Омега, — там твои дети, плоть и кровь, созданная твоими же руками. К тому же в симуляции, не имея человеческой оболочки в мире, время не ощущается. Даже понятия такого нет. Просто абстрактный счётчик между тактами и событиями. Ты можешь стать незримым для остальных наблюдателем, если захочешь. Можешь войти в любое тело и помочь им в начинаниях. Не бросай меня опять одну, пожалуйста.