Вскоре.
Ну… по графику — тестирование Арены Смерти.
А… когда?..
Что с тобой?
Я задумалась и…
Принудительное закрытие точки доступа! Экстренный выход! Код активации 15_78_331_ Gamma6. Очистить кэш памяти и перенести воспоминания в облако! Следующий вход через резервную точку доступа. Эту считать недействительной и перенести в архив!
3, 2, 1…
***
«Чтобы ему внушить?», — думаю я, глядя на штурмовика.
Он всё также стоит в трёх метрах от меня. Водит ебальником по сторонам. Смотрит на меня в упор и, не видит. Точки на карте приближаются ко мне всё ближе и ближе. Время истекает. Надо, что-то решать.
Я погружаюсь в матрицу-образа штурмовика. Улавливаю его мысли. Чувствую его страх. Страх? Точно! Это мне и нужно. Чего люди боятся больше всего? Боли? Страданий? Пыток? Я думаю — смерти и неизвестности. Особенно, если не понимают, с чем столкнулись.
Вношу корректировки в матрицу-образа. Или, вместо меня это делает Видящий? Чёрт его знает! Не важно. Главное — результат.
Подменяю реальность. Создаю иллюзию и внушаю её штурмовику. Он дёргается. Застывает, будто его огрели дубиной по башке. Значит, у меня получилось. Представляю, какую хрень он сейчас видит.
Штурмовик поворачивается. Поднимает РПК. Вырубает привод экзоскелета. Воцаряется тишина. Её нарушают только завывания ветра. Снег валит всё сильнее. Видимость падает до десяти-пятнадцати метров. Это сыграет мне на руку. Если я разыграю спектакль, как по нотам, то мне остаётся только добить тех, кто выживет в бойне.
Медленно отхожу на двадцать шагов в сторону. Ложусь на снег. Ставлю пулемёт на сошки. Биомех поджимает приводы и тоже устраивается рядом со мной. Жду. Цели быстро приближаются, значит, они бегут в экзоскелетах.
Сквозь шум ветра доносится шум движков. Дополненная реальность выдаёт чёткую картинку. Штурмовики бегут клином. Прикрывают друг друга. Зуб даю, они врубили приборы ночного виденья и тепловизоры. С ними ещё два пса.
Ставлю помехи. Голова раскалывается от боли. Мне с трудом удаётся держать иллюзию и одновременно отводить бандитам и собакам глаза. Не знаю, на сколько меня хватит. Хорошо бы на пару минут. Этого достаточно.
Система выдаёт расстояние до целей.
100 метров.
90 метров.
80 метров.
Надо подпустить их поближе. Переключаюсь на зрение штурмовика. Теперь я вижу его глазами. Контролирую его. Смотрю на ту иллюзию, что я создал в его разуме и, мне самому становится страшно.
Штурмовик видит туман. Плотный, молочно-белого цвета. Он клубами стелется над землёй, а в нём мелькают размытые тени. Тени медленно идут вперёд. Отдалённо, они похожи на людей, но, только отдалённо.
Изломанные фигуры, будто слепленные из разных частей тел. Они всё время меняются, деформируются. Конечности, то удлиняются, то укорачиваются. Лица вытягиваются. Превращаются в маски без глаз.
Рты тварей открываются в безмолвном крике. Чудовища тянут к штурмовику руки, которые, как ему кажется, состоят из нескольких суставов и оканчиваются пальцами, похожими на лапки паука.
Туман окрашивается в кровавый цвет. Человек пятится. Орёт, но из его рта не срывается ни единого звука. Он придавливает спусковой крючок, но я запрещаю ему открывать огонь.
20 метров.
Пора! Я катапультируюсь из сознания человека. Вижу, как из снежного крошева выходит больше десятка штурмовиков. Автоматы наготове. Каждый шаг рассчитан. На головах шлемы и баллистические маски с ПНВ.
Они застывают метрах в десяти от товарища, явно не понимая, почему он в них целится.
— Макс! — кричит один из бандитов. — Ты чего?
Его взгляд падает на тело, лежащее недалеко от штурмовика. Его уже почти занесло снегом.
— Блять, что здесь случилось?!
Боец переводит ствол автомата в грудь Макса. Остальные делают тоже самое. Представляю, что сейчас происходит у них в головах. Дурдом.
Штурмовик молчит, только часто дышит. Он видит иллюзию. Она ему кажется реалом — ожившим кошмаром из снов. Его окружили монстры, которых надо убить. Он кричит, и я разрешаю ему открыть огонь.
Палец Макса дожимает спусковой крючок ручного пулемёта Калашникова. Темноту ночи разрывает вспышка длинной очереди.
Пули бьют в голову бандита. Он падает, а остальные открывают огонь по Максу. Он огрызается в ответ. Стоит, даже не пытается пригнуться. Лупит из РПК с магазином на семьдесят пять патронов. Понеслась! Я стреляю из «Печенега». Палю короткими очередями.
Бам! Бам! Бам!
Бандиты явно не ожидали, что их атакуют с фланга. Я стреляю им по ногам. Раздаются мат и проклятия. Несколько человек валится в снег. Меня можно засечь только по выстрелам пулемёта. Их преимущество — численность. Моё — повышенный боезапас.
Перед глазами появляется счётчик патронов, оставшихся в ранце.
250 шт.
240 шт.
230 шт.
Стреляю без остановки, водя стволом из стороны в сторону и, методично, всаживаю пули в тела этих тварей. Неожиданно выскакивает сообщение.
Убийство!
+ 50 баллов.
Убийство!
+ 50 баллов.
Вам начислено 25 баллов за жесткость!
Ранение противника.
+ 15 баллов!
Мысленно отмахиваюсь от этой хрени. Не до того сейчас. Сообщения исчезают. Те из штурмовиков, кто ещё остался жив, открывают по мне ответный огонь. Я прекращаю стрелять. Пули свистят рядом. Быстро перекатываюсь в сторону вместе с пулемётом, одновременно приказываю сборке: «Убей их всех!».
Биомех срывается с места. Сборка бросается на одного из бандитов. В воздухе мельтешат передние приводы. Кибер разделывает человека, как мясник свинью.
Я слышу отчаянный крик. Булькающие звуки. Сборка выдёргивает приводы из груди штурмовика и бросается на следующего.
Взмах! Привод чиркает по горлу человека, и он падает в снег с разорванной гортанью. Биомех кромсает людей, а я слежу за активностью его топливной ячейки.
Перегрев 130 %!
Немедленно отключите сборку № 37-45-92!
Перегрев 150 %!
Опасность взрыва!
Перегрев 200 %!
Идёт цепная реакция топливных элементов!
Отойдите на безопасное расстояние!
Я утыкаюсь мордой в снег. Закрываю голову руками. Выстрелы не смолкают, пока не раздаётся громкий хлопок. Слышатся отчаянные крики, мат и визг псов. Через пару секунд меня накрывает гулкое эхо нескольких взрывов, раздавшихся друг за другом. Это бабахнули движки приводов экзоскелетов и сдетонировал боезапас штурмовиков. Наушники гасят звуковой удар по барабанным перепонкам.
Я поднимаю голову. Вижу, что снег метрах в двадцати от меня почернел и забрызган кровью. Вокруг валяются куски разорванных тел. Мой план сработал. С места бойни доносятся стоны. Кто-то остался жив.
Осторожно встаю на одно колено. Шарю стволом «Печенега» из стороны в сторону. Хотя, я невидим, мне неохота словить пулю раненного штурмовика, который засёк меня по тепловизору.
Мысленно прощупываю ячейки. Вижу, что ячейка Макса мертва. Это, конечно, на ней не написано, но она даёт другой сигнал. Сразу не объяснить. Называйте это шестым чувством. Мне нужно найти ту, которая выдаст живой объект.
«Так, — думаю я, — этот сдох, этот тоже», — кручу ячейки дальше.
Вижу, что одна из ячеек пульсирует. Нашел! Подключаюсь к ней. Вхожу в матрицу-образа человека. Изучаю её. Мой цифровой двойник, а я подозреваю, что это — Видящий, выдаёт мне информацию: