– Возможно, мы нашли убийцу, – начал Дуглас, следя за каждым движением Билла.
– Возможно? – перебил прокурор.
– Да. Не пойман – не вор. Сбежал – как в воду канул. Может быть, ты прольёшь свет на его местонахождение? – задал вопрос в лоб детектив.
– Я? И как же у меня это получится? – удивился Мэтьюс.
– Очень просто, ты же имеешь полное отношение к фонду и всему вокруг него происходящему.
– Правда? И каким образом?
– Давай не будем играть в кошки-мышки. Мне прекрасно известно о твоих отчислениях в кассу этой сомнительной конторы. И не надо рассказывать о заботе о бедных детишках. – Маккарти решил сразу выложить туза из рукава, протянув тому лист с переводами в фонд, где заботливо был обведёт счёт его племянницы. – Ну что, будем дальше продолжать политику интересования о делах расследования или начнём более конструктивный разговор?
Билл взял бумагу и с каменным выражением лица начал изучать содержимое. Через минуту, отложив документ, он пристально посмотрел на детектива.
– Не боишься обладать такой информацией? Фонд слишком силён, чтобы стереть тебя в порошок.
– Терять мне нечего, так что и страха никакого нет, – спокойно ответил детектив. – Ну так что? Как будем строить наш диалог?
– Что тебе ещё известно?
– Больше чем достаточно. Вот ещё небольшой кусочек. – Дуглас вынул лист с решением совета и подал его Мэтьюсу, который, судя по виду, был готов ко всему. Быстро пробежавшись глазами по написанному, он положил его сверху, на предыдущую бумагу.
– Ты мне будешь выдавать частями? – с досадой усмехнулся прокурор. Весы склонялись не в его пользу, и напряжение всё больше проступало на лице, как бы он ни пытался его скрыть.
– Если потребуется. Но суть не в этих бумажках. Мне важна информация о фонде, и почему происходят убийства. А также, где может укрываться Стивенсон. Наверняка у такой крупной организации есть свои особые места для таких случаев, – словно проводя допрос, обозначил свои интересы Маккарти.
– Спрашивай. Чем смогу помогу.
– Зачем реально нужен фонд? И что преследует эта секта, его содержащая? – начал Дуглас.
Мэтьюс залпом выпил остатки виски и налил снова. Немного подумав, поднялся и сделал несколько шагов вдоль стола.
– Ладно, не будем ходить вокруг да около. Тем более неясно, что ещё тебе известно. Я расскажу, что всё это такое и для чего необходимо. Очень сомневаюсь, что ты сможешь хоть как-то использовать это. Но разговор останется между нами. Я думаю, ты это понимаешь?
– Прекрасно понимаю, – не отрывая взгляд от прокурора, подтвердил детектив.
– Хорошо. И это не секта – это каста. Каста самых влиятельных людей в штате, и не только в нашем. В своё время один человек создал идеологию – высший социализм. И все члены касты придерживаются его принципов. – Билл взял свой стакан и снова выпил всё содержимое за пару глотков. – А принципы просты – власть лучших над худшими.
– А как отличить лучших от худших? – скривился Маккарти.
– Странный вопрос. Ответ лежит на поверхности. Прогресс двигают единицы, а помогают им в этом десятки. Остальные примитивно потребляют достижения, поэтому мы просто восстанавливаем справедливость.
– Так это называется феодальный строй, сомневаюсь, что он лучший, – усмехнулся детектив, поворачивая стакан на столе, словно стараясь что-то найти в коричневом напитке.
– Ну, не стоит передёргивать. Ты пойми одно: высший социализм – это устройство общества, при котором все блага цивилизации распределяются только среди высшей касты вне зависимости от размера вклада личности. А лучших представителей человечества стоит защищать, для этого и нужны судьи, прокуроры и другие подобные люди. И каждый получает одинаково, чтобы отсутствовало разделение. Таким образом, достигается высшая степень свободы – финансовая. Вся собственность нашей организации общая, и каждый может воспользоваться, например, самолётом управляющего крупного холдинга в своих целях. Разве при феодализме так? – словно между делом поинтересовался Мэтьюс.
– А как же демократия? Частная собственность? Конституция?
– Демократия – это власть дураков. Частной собственности не существует, а конституция всего лишь бумажка с буквами. Ты можешь верить в законы, рисовать себе справедливое демократическое общество, но всегда найдётся тот, кто заберёт твою собственность, право и жизнь, потому что богаче и у него лучшие юристы. Человечество всегда строилось по принципу – одним можно, а другим нельзя. Но в нашем случае это не работает. Мы не пишем закончиков, смеёмся над демократией.