– Никогда не видел этого места, оно поистине ужасает, – проговорил, поражённый увиденным, Раджа.
– Согласен, если хочешь сдохнуть, то тебе сюда. А ещё рядом мэрия, в лучших американских традициях, – усмехнулся детектив.
– У нас в Индии такие же контрасты, два района рядом, в одном нищета и антисанитария, а в другом чистота и богатство. Но ладно наша бедная страна, но США, самые богатые и влиятельные в мире, и видеть такое. В голове не укладывается, – с досадой сказал индус.
– Богатая и влиятельная, но не для всех, – коротко ответил Маккарти.
Шевроле повернул на очередную улицу, которая мало чем отличалась от предыдущей. Единственное, что сразу бросалось в глаза, – это меньшее количество автомобилей, видно, чем сильнее углубляешься в район, тем больше его маргинальность.
– А мы едем к одному из вот этих? Хочешь посоветоваться с нариком? – Джавал недоверчиво посмотрел на Дугласа.
– Даже не знаю, как тебе и ответить. Как бы и да, но одновременно и нет, – делая паузы между словами, дабы было время подобрать более точное выражение, произнёс Маккарти. – Проще говоря, этот тип считает, что это место самое свободное на планете, и поселился тут по собственной воле. А единственное, что его связывает с местными торчками, – это каннабис, который он покуривает время от времени.
– Он психически болен или имеет стадию дебильности? – с серьёзным видом осведомился индус.
– Ладно, давай объясню иначе. Этот человек – творческая личность. Художник. Рисует всякую чушь, которую считает произведениями искусства. И, по его мнению, именно здесь человек может делать всё, что захочет, и это и есть истинная свобода. Сюда даже копы не суются и можно привалить кого-нибудь втихаря без последствий, чем не рай для всякого рода отбросов?
– Ну, по сути, он прав, – удивился своим же выводам Раджа.
– Конечно, прав. Истинная свобода – это вседозволенность. Делай что хочешь, единственное ограничение – это внутренние убеждения. Чем не идеал общества? Никаких поганых копов, гнусной власти, осуждения общества, – начал рассуждать детектив. – Захотел – изнасиловал, убил, ограбил, а потом закинулся крэком и ушёл в другой мир. И чем меньше принципов, тем прекрасней. Не жизнь, а мечта!
– А почему бы не уважать желания и взгляды других людей. Вот здесь я с ним согласен, если удалить из общества агрессивный элемент, то наступит истинная свобода.
– Я тебя полностью поддерживаю. Вон, посмотри, по-настоящему свободный человек, – детектив указал на невысокого бледного мужчину, опирающегося на фонарный столб. На нём, словно на вешалке болталась мятая грязная рубашка и непонятного цвета шорты, давно поменявшие цвет от старости и грязи, а в данный момент и от стекающих испражнений, что заляпали ноги до колен. Он не обращал ни на что внимания, просто пытался держаться на ногах. – Смотри, этот скелет одевается как ему комфортно, не агрессивный. Правда, немного обгадился, но это его личное дело. Кстати, давай мы его к тебе в квартиру захватим, будете сосуществовать как свободные личности.
Раджа с пренебрежением разглядывал наркомана, пытаясь хоть как-то осмыслить произошедшее с ним. «Это как же можно до такого дойти?» – задавал он себе вопрос и, понимал, что знает ответ.
– Я понял, к чему ты ведёшь, полная свобода – это деградация, – ответил Джавал.
– Не только, ещё и счастье для всякой мрази. Как бы этого хотели разные педофилы, маньяки и другого рода извращенцы. Могу тебя уверить, в этом районе их как соли в океане, и все на свободе. Так что насчёт той независимой особы, забираем? – усмехнулся Маккарти.
– Воздержусь, пожалуй. Боюсь, что он нарушит мою свободу, а это неприемлемо, – парировал Раджа.
– Не говори так. Ты нарушаешь свободу ему подобных своим чистеньким видом, дорогим шмотьем и чопорным поведением каждый день. Я считаю, что они должны тебя ограбить и убить, так как ты угнетаешь их своим существованием!
– Так я ж за них.
– Докажи! Возьми того торчка к себе!
– Как только ты бросишь пить, – сказал индус.
– Ээ, ты давай-ка, не посягай на мою свободу, – рассмеялся детектив, – почти приехали.
Автомобиль припарковался рядом с четырёхэтажным зданием. Местами потрескавшиеся стены и некоторые заколоченные досками окна указывали на заброшенность этого жилища. Но отдельные окна всё же казались жилыми, хотя практически не влияли на внешний облик. Кучи мусора довершали картину, как бы внося последний штрих.
Маккарти пошарил в бардачке, осмотрел внутреннее пространство шевроле, опустил стёкла и начал вечную эпопею выхода наружу. Как только удалось выбраться, он обошёл машину вокруг и, не закрывая, двинулся ко входу в здание. Индус, изумлённо наблюдавший за всеми этими манипуляциями, решил получить объяснения странности такого поведения и спросил: