– Ты что, так оставишь двери и окна открытыми? Тут же обнесут за минуту.
Детектив остановился и, медленно обернувшись, посмотрел на индуса.
– Ну ты житель богатых районов! Тачку ограбят всё равно! А так хоть не разобьют стекло и не испортят замок. Нас уже давно приметила местная шпана и ждёт, когда мы оставим машину. Так не будем лишать их этого удовольствия, – объяснил он.
– Умно! – воскликнул Джавал, качая головой.
Они вошли в здание через покосившуюся деревянную дверь, издававшую такой пронзительный звук, что каждый обитатель мог узнать о посетителях. Скорее всего, это было сделано специально, дабы предупредить всех. Так называемая естественная сигнализация. Подъезд оказался ещё более запущенным, чем внешняя часть дома. Почти везде осыпалась штукатурка, мирно собравшись в кучки вдоль стен. Небольшая тропа посреди кучи мусора вела к деревянной лестнице непонятного цвета, часть ступеней на которой провалились, а остальные выглядели так, что вот-вот поступят так же. Может, это тоже было сделано специально – так называемая полоса препятствий, ступил не туда и грохнулся вниз. Освещение отсутствовало полностью, и, судя по вырванному с корнями проводу, уже очень давно. Только свет из дверного проема и пары полуразбитых окон кое-как старался развеять тьму подъезда, но получалось, честно говоря, не очень. Некоторые квартиры не имели дверей, превращая помещения в ночлежку местных бездомных.
Поднимаясь по лестнице, с опаской наступая на каждую ступень, чтобы удостовериться в её прочности, они медленно продвигались наверх. На площадке между вторым и третьим этажом спал, накрывшись грязным одеялом, мужчина, перекрыв почти весь проход, да так что большому детективу пришлось проявить недюжинную прыть, дабы не наступить на него.
– Смотри, не задень этого господина, а то нарушишь его конституционное право на свободу, – сквозь одышку прошептал он, обращаясь к идущему позади индусу.
Поднявшись на последний этаж, Дуглас огляделся и двинулся к небольшой лестнице, ведущей на чердак. Все ступени оказались целы, что выглядело странно на фоне прошлого подъёма. Небольшая белая дверь была закрыта изнутри, потому пришлось стучать. Через пару минут упорных ударов, от которых дрожал весь проём, послышались шаркающие звуки.
– Кого там чёрт принёс в такую рань! – раздался подростковый голос с другой стороны двери.
– Полиция Сан-Франциско, откройте! – рявкнул детектив.
Повисла тишина. Но через пару мгновений послышался звук сдвигающегося засова. На них смотрел невысокий итальянец в бежевом махровом халате и домашних тапочках в виде собаки. Растрёпанные волосы и чёрная щетина, вкупе с полуприкрытыми глазами указывали на бессонно проведённую ночь. Немного замешкавшись, он шагнул в сторону, жестом приглашая войти.
– Дуглас, мы же договорились во второй половине дня. Я, можно сказать, только недавно лёг спать, – промямлил итальянец.
– Ничего страшного, дела не ждут. Мне показалось, что ты будешь рад моему визиту в любое время, – ответил детектив, входя внутрь жилища художника.
Сразу с порога в нос ударил кисловатый запах, что-то похожее на смесь краски, перегара, сигарет и старой сырой мебели. Сама же квартира, если её можно было так назвать, вызывала двоякие чувства. С одной стороны, обшарпанные деревянные стены, потолок, заклеенный каким-то подобием жёлтых обоев, изменивших цвет с белого на жёлтый из-за табачного дыма, мебель, времен Великой депрессии, принесённая сюда с какой-то свалки, и повсюду протёртый линолеум вызывали уныние и грусть. Но, с другой – несколько цветастых картин на подставках, кисточки и баночки с краской поднимали настроение, придавая комнате некий особый смысл. «Не знаю, улыбаться всему этому или плакать», – отметил про себя Маккарти, осматривая окружение. Особенно понравился железный засов на двери, заботливо спиленный с каких-то ржавых ворот и прибитый гвоздями.
– Знакомься, Раджа. Это Майкл Касталонэ, величайший деятель искусств, любимец женщин и, по совместительству, борец за свободу. А это, – он указал на индуса, – профессор Джавал Рам, для меня Раджа, а для тебя, сами решите, в общем.
– Очень приятно, – выдавил из себя индус, протягивая руку. На его лице читалась неприкрытая брезгливость. Итальянец же не обратил на его выражение никакого внимания и, просто пожав в ответ, поспешил закрыть дверь.
Дуглас подошёл к видавшему виду старому дивану, мирно стоявшему у левой стены, на котором красовались несколько заплаток из разного материала, осмотрел его и медленно стал опускаться. В свою очередь, мебель откликнулась хрустом пружин, немного напугав детектива.