– Слушаю, – быстро нажав на кнопку, ответил он.
– Синидис исчез, дом пуст, – без лишних церемоний сказала Кэтрин.
– Что значит, исчез? А как же слежка? Они где были? – взорвался детектив.
– Здесь и были. Говорят, что в дом входил, но не выходил. Свет горит, следов борьбы нет, – её голос звучал даже как-то виновато, что, несомненно удивляло, хотя ситуация казалась странной. Его люди никогда ещё не упускали объект, если пропал, то, значит, каким-то образом умудрился срисовать слежку, но, зная их, такое маловероятно. – Пусто. Осмотрели дом, но пока ничего подозрительного не нашли.
– Не удивительно, он слишком умён, чтобы оставлять улики в собственном жилище, – с досадой в голосе промычал Дуглас. – Боюсь, там ловить нечего. Можешь пробить места пребывания его помощника?
– Кто начальник, я или ты? – сухо спросила лейтенант. – Хорошо, я подключу Мэллоуна к поиску.
– Так он же медленный как черепаха. Пока заполнит все свои отчёты и соблюдёт правила, я умру от старости.
– Другой помощи у меня для тебя нет, и так почти все сотрудники на тебя работают.
– Хорошо, как скажешь. Начальство есть начальство, – согласился Маккарти не без раздражения.
Когда он вышел из ванной, Раджа сидел за столом, не притронувшись к салату, и что-то рассматривал в бокале с соком.
– Проблемы? Я слышал звонок. Опять кто-то пропал? – поинтересовался индус.
– Синидис, исчез как в воду канул, слежка облажалась, – расстроенно ответил Дуглас.
– Так этого стоило ожидать, его помощник так обделался, что другого выхода и быть не могло, – усмехнулся Джавал, словно услышал что-то крайне очевидное.
– Ну ты-то у нас в курсе, как могло быть и как не могло, – оскалился детектив. – Короче, давай уничтожим твой салат, а то безумно жрать охота. Завтра отлёживайся, огрёб ты знатно, и я не собираюсь отвечать за тебя перед Мэтьюсом, если вдруг какие последствия. У меня будут рутинные дела, поэтому ты мне не нужен даже в качестве телохранителя.
– Судя по случившемуся, нужен.
– Ну да, точно. И ещё, я не сказал тебе. Спасибо что спас мою шкуру, – смущённо проговорил Маккарти. Было заметно, что эти слова даются ему с трудом. «Как же, какой-то ботаник спас жизнь брутальному копу, которого боятся даже районные банды», – подумал индус, но в ответ просто кивнул и сунул полную ложку в рот.
– Слушай, я вот всё думаю, где такой ботаник, как ты, научился так стрелять? – спросил детектив с набитым ртом.
– Постоянно хожу в тир. Отвлекает, знаешь ли. Я ж, помимо научной работы, ещё и пишу книгу о верованиях африканских племён. Вот постреливаю раз от раза, чтобы голова очистилась. Да и полезный навык в нашем городе, знаешь ли.
– Как оказалось, очень полезный, – промычал Дуглас, заканчивая поздний ужин.
Бульдог вышел из клуба в приподнятом состоянии духа. Ночь уже полностью вступила в свои права, и полная луна выглядывала из-за крыш домов и, словно опасаясь, понемногу проливала свет, разгоняя тьму. Гангстер запрыгнул на водительское сиденье своего кадиллака и включил любимую музыку. Из динамиков, разгоняясь, зазвучали слова рэпа, голоса улиц, нищих кварталов. Как и большинство афроамериканцев, он вышел из этих районов, пройдя путь от простой уличной шпаны до уважаемого человека. Да, именно, уважаемого! В этой среде каждый, кто поднялся на чём-то незаконном, сумев выжить, пользовался непререкаемым авторитетом. Бульдог упивался своей значимостью, ведь какой-то чёрный парнишка умудрился построить многомиллионный оружейный бизнес и сейчас мог позволить себе практически всё: самых лучших шлюх, тачки, особняк и этих мажористых белых адвокатов, которые защищали его права, заглядывая в рот и тряся гривой. Как приятно было наблюдать за этими холуями, заискивающе смотрящими и пускавшими слюни, когда в руках появлялась чековая книжка. Но сегодняшний день был особенным: крупный покупатель стволов предложил сделку, сулящую громадный барыш, да и армейские крысы желали увеличения поставок. Все хотят есть, хорошо есть, досыта, чтобы из их поганых ртов сыпались омары, оставляя жирные пятна на дорогих костюмах. И он не мог обвинять этих людей, так как сам был таким. Деньги решают всё. Вчера ты с трудом наскребал на гнилой бургер в местной забегаловке, получая оплеухи за плохо вычищенную обувь, а сегодня эти же самые господа чуть ли не дерутся, дабы чистить твою, забыв о том, что раньше для них ты был грязным нигером из подворотни. Жизнь – штука жестокая, не прощающая ошибок и слабости.