— Еще один, — произнес врач-реаниматор. — Что же они так быстро умирают?
— И что мы имеем? — президент выглядел неважно, под глазами появились темные круги.
Он осунулся, на лице появилась какая-то одутловатость, на темных волосах засверкали серебром седые волоски. Все это проявилось за последний месяц, когда стало ясно, что жить на поверхности еще долго будет нельзя, и прошлый мир, к которому все так привыкли, исчез и больше никогда не вернется. А вместе с прошлым исчез и смысл существования. Какое можно вырастить дерево, если ничего на поверхности не растет? Какой можно построить дом под землей? Как можно воспитать сына, если он будет видеть перед собой только подземные туннели, питаться грибами и слепой рыбой, которую разводят в чанах, да и любить ему придется одну из местных бледных как смерть красавиц, выросших без солнца.
Причем неизвестно, что будет происходить дальше, ученые говорят о возможном вырождении всего вида, и вероятнее всего правы, потому что человек не привык жить под землей, его адаптационные возможности не бесконечны, а значит, может случиться так, что вместо прироста населения будет происходить лишь постоянная убыль и так до тех пор, пока не погибнет последний человек.
— Ничего нового, — бодро ответил министр по чрезвычайным обстоятельствам. — Мы связались на аварийных частотах с другими странами. Везде одно и то же. В живых остались только те, кто укрылся в бункерах, и число их продолжает уменьшаться, по подсчетам наших аналитиков, на Земле на сегодняшний день выжило не больше миллиона человек, причем в основном в горных местностях и в странах с развитой экономикой. Там, где людей окружала саванна, умерли почти все. В Африке осталось не больше пятидесяти тысяч людей на весь континент, в основном в Южно-африканской республике, Судане, Египте и Иране. В Европе и Америке дела ненамного лучше, все островные государства практически потеряны. Пока это предварительные результаты, потому что ученые говорят, что все только начинается…
— Что еще у них начинается? — нахмурился президент. — Уточните…
— Точнее, это к ученым, — министр кивнул на президента академии наук, который мрачно теребил седую бородку, глядя в свой коммуникатор, на который поступала какая-то информация. — Мои эксперты ничего не предполагают.
— Ученые хотят сказать, что это был еще не апокалипсис, а начало чего-то другого более поганого, — фыркнул премьер-министр. — Так что ли? Они у нас любители попугать…
— Что за новые данные у вас появились? — президент посмотрел на академика. — Говорите…
— Мы обследовали людей, которых привезли с поверхности, — ученый посмотрел на экран коммуникатора и еще больше нахмурился. — Похоже, жить с нами они не смогут.
— Что значит — с нами они жить не могут? — нахмурился президент. — Брезгуют что ли? Не нравимся мы им? Так пусть катятся, куда хотят!
— Дела намного хуже, — покачал головой академик. — И причина не в том, хотят они или не хотят…
— А в чем? — президент побагровел от подступающей злости, в последнее время его слишком многое стало выводить из себя, он становился неврастеником и понимал это. — Почему из вас всегда информацию вытягивать требуется? Раз уж начали говорить неприятные вещи, то продолжайте, лучше они от вашего заикания не станут.
— Говорить об этом трудно, — ученый снова посмотрел на коммуникатор, считывая какую-то информацию. — К тому же данные только обрабатываются, но если судить по тому, что уже известно, то человечество разделилось на два вида: один — тот, к которому мы принадлежим, так сказать, подземный, принадлежащий прошлой цивилизации, а второй — тот, что сумел выжить на поверхности, то есть спящие. Они не могут жить с нами, потому что в их организмах произошли необратимые мутации, которые изменили их тела настолько, что спящие уже не совсем люди в нашем понимании. Теперь им просто необходимо солнечное излучение, без него они обречены на мучительную смерть.
— Что значит — обречены? — президент нахмурился. — Что с ними случилось?
— По тому, что мы успели увидеть, происходит следующее, — академик пролистнул несколько страничек на коммуникаторе. — Сначала кожа покрывается трофическими язвами, потом меняется кровь — начинается распад эритроцитов и гемоглобина, дальше отказывают внутренние органы, останавливается сердце и наступает смерть. У нас уже умерло больше десятка привезенных. Я прошу, нет, я настаиваю, верните их обратно под солнце, иначе они все погибнут!