Бут, шаркая ногами, как старик, побрел в ванную комнату. Ноги не двигались, не поднимались, каждый шаг требовал неимоверных усилий, к тому же его шатало как пьяного. Он держался за стены, чтобы не упасть, в голове было пусто, ни одна мысль в ней не задерживалась. Наверное оттого, что высохли мозги.
Воды не было, это он понял сразу, когда взглянул на датчик, который показывал, что давления нет. Электричества тоже. А это значило, что действительно наступил конец света. Без воды и электричества город жить не может. Мегаполис особенно. А мертвый мегаполис не лучшее место для жизни, и наверняка плохое место для смерти.
Эта простая мысль взбодрила лучше самого крепкого тоника. Он подошел к окну и посмотрел на улицу. Широкий проспект был забит брошенными машинами, многие из них если судить по толстому накопившемуся слою пыли, стояли давно, причем часть из них оказались разбиты, словно кто-то прогнал тяжелую технику по проспекту, чтобы расчистить центральный проезд.
Это тоже говорило о многом: такое делают только тогда, когда не считаются с хозяевами этих машин: то есть во время войны, массовых беспорядков, или… когда собственников нет в живых.
Последняя мысль Дику не понравилась, потому что его внутреннее чутье подтвердило, что это правда. Как только он это понял, сразу захотелось пить, во рту немедленно пересохло настолько, что даже язык едва ворочался. Бут подошел к холодильнику, вытащил оттуда большую бутыль с водой и напился. Этот резерв он всегда держал с того дня, как однажды отключили воду во всем районе из-за какой-то мощной аварии, тогда все вокруг сошли с ума, да и он сам не раз бегал на улицу, чтобы набрать ржавой воды из пожарной цистерны.
Вода была старой, но очень приятной, а тело ссохлось так, что литр впитало в себя сразу и попросило еще, но Дик его баловать не стал. Пока этого делать не стоило, сначала следовало разобраться с тем, что происходит. Жаль помыться нельзя, все тело чесалось и ныло.
После того как он попил, организм завопил о том, что хочет есть. Причем кричал так, что было ясно, умрет сразу, если его не накормить. Бут полез в кухонный шкафчик, потом выругался, вспомнив, что нет электричества, и начал сдирать комбинезон, который пропах потом настолько, что носить его уже не стоило.
Намочив губку водой, протер тело, потом прошелся еще раз по коже на этот раз с мылом, после этого, допив остатки воды, натянул брюки, футболку, легкие кроссовки и пошел к двери. Он посмотрел на себя в зеркало и мрачно скривился. Выглядел он так, словно умер, а потом его оживили, как в фильмах о зомби: лицо бледно-синее, губы трясутся, руки и ноги худые, тело серая кожа да торчащие кости. Волосы спутанные, сальные, взгляд туманный, почти не фокусируется.
Дик тяжело вздохнул и строго сказал самому себе, о том, что со всеми неприятностями надо разбираться по мере поступления, а не ныть заранее. Хочется есть, значит, надо искать еду, а не думать и страдать о погибшем мире, вдруг он вовсе не погиб, а наоборот процветает только где-то вдали от его глаз. И вряд ли стоит переживать о своем внешнем облике. Возможно, он остался один на белом свете, следовательно самый красивый, поскольку сравнивать больше не с кем. И именно так будут выглядеть красавцы будущего! Бут сплюнул тяжелой слюной, выругался, открыл дверь и вышел в коридор.
То, что он был покрыт густой пылью, ему тотчас не понравилось: с одной стороны ясно, что роботы-пылесосы не работают из-за отсутствия электричества, а с другой — сразу видно, что и люди здесь давно не ходили. Конечно, если присмотреться, то можно заметить под слоем пыли ребристые следы от тяжелых армейских ботинок, но не видно ни одного свежего отпечатка обуви, а это значит, что никто кроме него не проснулся. Это плохо. Кажется, мир действительно умер, а он почему-то остался жив. Похоже, не прошел отбор на тот свет. Не взяли. Умом слабоват. Или ждет путевки в ад.
Самоходные дорожки естественно не работали, как и эскалаторы. Дик спускался вниз, закрыв нос платком от мелкой пыли, которая поднималась при каждом его шаге, и думал о том, что требуется совершить, чтобы цивилизация вновь ожила. И чем дольше он размышлял, тем больше приходил к выводу: произошло что-то настолько непоправимое, что прошлое не вернуть никоим образом. Сразу вспомнилось, как еще в прошлом веке кто-то из ученых предложил для объяснения множества странных археологических находок теорию катастроф, из которой следовало, что жизнь на земле развивается от одной катастрофы к другой и никакой эволюции нет, а есть ряд катаклизмов уничтожающие цивилизацию.