— Зачем нам столько продовольствия? — удивился Дик. — Склады опустели или горожане есть стали больше? А может в России больше ничего не растет?
— Не знаю, если бы не смотрел каждый день телек, то решил, что готовимся к войне, — ответил Дрягин, схватив бутылку минеральной воды с пола и выпивая ее до дна. — Но в принципе происходящее мне нравится, положительные моменты есть и их немало.
— Какие, такие моменты?
— А ты не знаешь?
— Откуда? — спросил Бут. — Я мало с кем общаюсь, только с тобой и то больше по делу…
— У нас новые ставки, шеф объявил об этом еще месяц назад.
— Это когда меня на работе не было?
— Точно, — закивал Мишка. — Мы посмеялись, не поверили, но со вчерашнего дня новые расценки начали действовать. Я прикинул, с такой нагрузкой у меня зарплата вырастет раза в три.
— Да ладно! — не поверил Дик. — Чушь несешь!
— А ты зайди на сервер конторы и сам посмотри, — посоветовал Дрягин, уходя. — Кстати, размер премии тоже подняли, поэтому выгодно контейнеровозы не держать, а начинать разгружать, даже если до конца смены остается пара минут. Со вчерашнего дня фиксируется каждый поднятый и опущенный груз.
— Спасибо за наводку, — Бут подключился к роботу, но первым, что сделал, это воспользовался советом Мишки и зашел на сайт конторы, там действительно висел приказ об изменении расценок в связи с увеличением городом закупок продовольствия. В приказе имелась ссылка на распоряжение мэра, в котором было написано, что из-за ожидающейся холодной зимы, а также на случай чрезвычайных ситуаций, в городе создается годовой резерв продовольствия, а всех, кто участвует в этом мероприятии, ожидает финансовое стимулирование в виде снижения налога. Фирме это было очень выгодно, поэтому хозяева и увеличили расценки. Только непонятно, что за дикий холод ожидается, и почему потребовалось создавать годовой запас продовольствия? Неужели грядет ядерная зима или что-то подобное? Но тогда продовольствие большинству людей просто не понадобится. И почему ничего не говорится об увеличении закупок топлива и строительных материалов?
Дик пожал плечами, решив, что стоит внимательно почитать обо всем, что пишут в интернете, наверняка, уже есть комментарии, а среди них найдется истинное объяснение происходящему.
Мишка оказался прав, работы действительно добавилось, контейнеровозы шли один за другим, грузовики тоже. В итоге к концу дня Бут, побив собственный рекорд и рекорд Мишки, разгрузил четыре контейнеровоза и погрузил трехсот пятидесяти машин. В конце смены на экране появился главный докер, который поздравил его с рекордом, и объявил о премии, которая будет выплачена за этот день. Бут удивился и обрадовался: сумма оказалась равна прежней месячной зарплате.
Домой он возвращался усталый, но довольный, тем более, что завтра ожидался выходной, а это значило, что он сможет отоспаться и побездельничать весь день. Неожиданно запиликал коммуникатор, он нажал кнопку и увидел Анюту. Она грустно улыбнулась:
— Ты вчера ушел и даже не попрощался.
— Извини, но я человек небогатый и живу своим трудом, — ответил Дик, жадно вглядываясь в ее все еще желанное лицо. — Я не могу лишиться своей работы, а если бы остался, то точно опоздал или прогулял, и меня бы уволили. Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, спасибо, — девушка замялась. — Мне неловко за вчерашний вечер. Если ты приедешь, я смогу объяснить тебе, что меня вчера так расстроило. Мне кажется, тебе это нужно знать.
— Что именно?
— Сейчас я не могу это сказать, — Аня покачала головой и предостерегающе поднесла палец к губам. — Это не телефонный разговор.
— Тогда ладно, — произнес Бут. — Если ты меня накормишь, напоишь и спать положишь, то я приеду. На этот раз я не спешить не буду, у меня завтра выходной.
— Приезжай, я буду ждать.
Девушка отключилась, а Дик, расталкивая людей, перепрыгнул на другую ленту, которая понесла его к метро.
Консьерж был другой, но теперь Бут знал фамилию, мужчина тут же, не снимая руки с тревожной кнопки, перезвонил Ане, а, услышав ответ, пропустил его к лифтам. Дик поднялся на сороковой этаж, восхищаясь отделкой. Едва он постучал в дверь, как она открылась. Бут прошел в холл и увидел Анюту, которая стояла все в том же халатике посередине и снова по ее щекам текли слезы.
— А что случилось на этот раз? — спросил Дик. — Или ты плачешь о том же, что и раньше?
— О том же… — девушка печально улыбнулась. — О себе самой, о моих друзьях, о тебе, о мире, о людях, которые в нем живут.