— Анюта дает концерты в Европе и Америке, ее просто нет здесь, иначе бы она обязательно тебе позвонила.
— С чего ты решила, что она меня интересует? — спросил возмущенно Бут. — И с чего ты взяла, что она мне позвонит?
— Ну на первый вопрос легко ответить, — рассмеялась Лада и прижалась к нему горячим обнаженным телом так, что Дику захотелось обратно на огромную кровать. — Не стоило меня называть Аней, когда я тебя ласкала. Я не возражала и не останавливала тебя только потому, что ты был особо страстным, когда шептал имя моей подруги. А ответ на второй вопрос еще проще: Анюта сказала, что ты ее совершенно не интересуешь…
— Правда? — внутри Бута что-то обмерло, а сердце пропустило удар, и в нем больно закололо. — Я ее не интересую, то есть… совершенно?
— Абсолютно, — засмеялась капитанша. — Только есть одна тонкость — повторила она это раз сто за вечер.
— Значит так и есть, — помрачнел Дик. — Наверное я ее чем-то обидел…
— Все-таки все мужики дураки, даже такие милые и нежные как ты, — Лада поцеловала его, но после ее слов желание к ней куда-то пропало, поэтому он ответил машинально, без страсти. — Если ты ее не интересуешь, зачем о тебе столько говорить? И главное — стоит ли повторять, что ты ее не интересуешь?
— Не знаю, — пожал расстроено плечами Бут. — Может быть, она хотела, чтобы вы ей поверили?
— Вот именно! — рассмеялась Лада. — Для особо одаренных объясняю, если к человеку равнодушен, то о нем вообще не говоришь, потому что он для тебя пустое место, а вот когда тебе больно и одиноко без него, а он, гад, не звонит, тогда мы, девушки, говорим, что эта сволочь нас совершенно не интересует. Понял, Ромео?
— Понял, — улыбнулся Дик, прижал девушку к себе. — Но кажется, тебе придется еще кое-что мне растолковать…
Он ее поцеловал, потом еще раз, а потом как-то оказалось, что они снова оказались на кровати, да еще разбудили своей возней Лиду, и все снова завертелось с ошеломительной быстротой. Когда Дик очнулся, он ехал в метро, причем было утро и он катастрофически опаздывал на работу. Хорошо еще, что Лада позвонила главному докеру и предупредила о том, что он может опоздать, иначе тот бы его точно уволил.
А все потому, что он пытался узнать у девушек изменяет ли он Анюте с ними, а они никак не могли понять, о чем он спрашивает? Поэтому приходилось объяснять снова и снова, показывать, какой может быть измена, в каких позах и с какой неистовой страстью, и какой частой и долгой она может быть… но, кажется, ему все равно не поверили…
Так и время прошло, и главное, что ему не было стыдно. Может быть потому что Аня стояла отдельно от всех и изменить ей было невозможно, потому что тогда он лишится души и сердца?
Вечером он не выдержал и позвонил ей, но когда услышал ее равнодушный голос и увидел усталое, печальное лицо на экране коммуникатора, сразу понял, что сделал ошибку.
— Почему ты мне звонишь? — спросила она холодно. — Разве я просила тебя об этом?
— Потому что меня снова к тебе не пропускает консьерж, — произнес Дик, не найдя больше ничего умного. — Я пришел…
— И правильно, что не пропускает, я не дома, а в Италии, город Римини.
— Извини…
— Ничего, — Аня посмотрела на него своими огромным глазищами, и у него заболело сердце. — Мне нужно идти. Не звони больше, у меня нет времени на разговоры, слишком плотный график концертов, я даже отдохнуть не успеваю.
Сердце стукнулось еще раз и остановилось, Анюта исчезла с экрана коммуникатора, на нем появилась привычная заставка: огромный робот тащит куда-то контейнер. Дик, сам не понимая, что делает, спустился вниз и напился в баре. Спал он эту ночь в обнимку с двумя фабричными девчонками и любил их так, словно мстил за что-то Ане. Может и в самом деле мстил?
Глава четвертая
Илья решил, что будет сам контролировать весь ход работ над его убежищем, для чего установил на стройке несколько десятков скрытых камер. Ему пришлось пролазить по грязи и строительному мусору почти всю ночь, но результат его самого впечатлил, теперь он мог незаметно наблюдать за каждым шагом строителей. Пока все шло так, как он задумал, впрочем, иначе и не должно было быть — с его ай кью равным ста семидесяти можно было провернуть не только ограбление банка, но и стать правителем этой страны. Правда, ему этого не хотелось совершенно. Еще отец в свое время сказал, что богатство и власть это прибежище ограниченных существ, именно оно дает им чувство превосходства над другими людьми, поскольку ничем иным они выделиться не могут. Не зря же большинство правителей оставивших свой след в истории, как правило кровавый, имеют небольшой рост, непомерные амбиции, средний ум и полную атрофию нравственности.