— Пойдемте, — один из рабочих снял со стены пластиковый плащ с капюшоном. — Одевайте, там грязно, а вы такая чистенькая…
— Чистенькая? — Лада с сомнением посмотрела на свое платье, от которого ощутимо несло потом и рвотой, да и пятен на нем хватало, несмотря на то, что ткань была самоочищающаяся. — Какая я чистенькая? Мне переодеться надо и душ принять.
— Сначала сходите, куда хотели, — сказал бригадир. — А потом мы покажем вам душ и склад одежды.
Лада натянула на себя ярко-желтый пластиковый плащ и зашагала за рабочими. Они спустились с платформы, и пошли в темноту, ступая по блестящим рельсам. Гриша зажег мощный фонарь и темнота стала еще более густой и пугающей, по стенам туннеля начали метаться тени, огромные и косматые. Чувствовала себя девушка еще не очень хорошо: в голову словно вбили болезненный ржавый гвоздь, и он не давал смотреть на мир ясными глазами. Временами ей казалось, что окружающее она видит через багровую дымку — вероятнее всего от напряжения в глазах лопнуло несколько капилляров…
Гриша, пройдя метров двести, свернул в боковой туннель, и тут Лада почувствовала неприятный запах разложения, спутать который было ни с чем нельзя — пахло настолько сладко и мерзко, что даже в желудке начались спазмы.
А потом показались тела, их было много. Лада всегда считала себя девушкой сильной и невпечатлительной, но то ли на нее повлияла слабость, то ли просто выглядело все очень мерзко, но уже при виде первых трупов ее стошнило. Тем более были они женскими, и выглядели так отвратительно, что она чуть не захлебнулась рвотой и просто не смогла двигаться дальше. Сергей укоризненно покачал головой:
— Говорили же вам, девушка. Неприятное это зрелище, мы сюда ходить не любим. Хорошо хоть дождевик надела, одежду не испортила. Пойдете обратно? Гриша проводит…
— Да, обратно, — прошептала Лада. — Только у меня нет сил.
— Я вам помогу, — Гриша обнял девушка за талию и повел ее обратно. — Потихоньку, дойдем.
Ей было все равно, мертв отец или нет, потому что она вдруг почувствовала, что и сама находится рядом со смертью. Никогда до этого она не задумывалась над тем, что есть жизнь, для чего она дается и чем заканчивается. Не требовалось ей такое знание, она была вечна или почти бессмертна, жизнь казалось прекрасной, а смерть находилась так далеко, что о ней думать совершенно не хотелось. А тут за короткое время она столкнулась с таким количеством мертвых, что не думать об этом уже больше не могла.
Как такое могло случиться? Почему все умерли? Они же находились в убежище, их уверяли, что под землей с ними ничего не случится. Если бы знали заранее, то отец наверняка бы придумал что-нибудь, чтобы выжить. Получается, их обманули? Вот только что люди стояли, разговаривали, пикировались о чем-то, строили из себя могущественных богов и может быть даже были ими, и вдруг какая-то вспышка на солнце, и все мертвы, и не просто мертвы, а окончательно мертвы, и не носятся вокруг них медики с чудодейственными заграничными лекарствами, не спасают их, отдавая свою кровь.
Были и умерли, а равнодушные путевые обходчики оттащили их в темный туннель и побросали вдоль пути как рельсы или шпалы, словно это были не люди. И ее, если она умрет, также отнесут и бросят, и никто о ней никогда не вспомнит, словно и не было ее, как будто и не жила двадцать с небольшим лет, не любила, и не наслаждалась каждым мгновением. Была и нет. И разница между этими двумя словами всего одно дыхание.
Это было настолько страшно, непонятно и несправедливо, что уже одни эти мысли лишали ее сил. Но как это возможно, что умер человек и никто не расследует обстоятельства смерти, никто не пытается понять, что его убило? Где полицейские? Только тут Лада вспомнила, что тела полицейских лежали после мертвых женщин, валяющихся так некрасиво, бесстыдно, словно после своей смерти они утратили все свои представления о приличии. И телохранители — те, что оберегали ее с первых дней ее жизни, провожали и встречали из школы, тоже лежали среди полицейских, а без них она вообще не могла представить свою жизнь, так как эти крепкие ребята могли решить любую проблему. Кто это будет делать теперь?
Мысль о том, что полицейские и телохранители погибли, оказалась той последней каплей, после которой ее снова вывернуло наизнанку, и она не смогла дальше идти. Хорошо, что до людей было недалеко. Гриша сбегал до платформы, обратно вернулся уже с носилками и двумя крепкими обходчиками, они отнесли Ладу обратно в палатку, куда чуть позже пришла женщина-медик и поставила укол успокоительного, после чего девушка провалилась в темную пропасть, на дне которой плескалось море страха, безысходности и отчаяния…