Мать умерла, а отец больше не женился, хоть разные барышни частенько появлялись в их доме. Но всегда, во все времена он отдавал приоритет ей. И если она говорила, что эта женщина ей не нравилась, та тут же исчезала с горизонта. Отец был заботливым и нежным, поэтому Лада знала, что получит в этой жизни все, что захочет, главное, чтобы хватило силы воли и терпения. Так оно и получалось, она стала после окончания университета владелицей быстрорастущей фирмы, которую купила из своих карманных денег, и руководила ею без отца, советуясь только со своим компаньоном. А чтобы расти в бизнесе, приходилось встречаться с разными людьми, договариваться, находить общие интересы.
Иногда доводилось и драться, так что суровые взгляды девушек на нее большого впечатления не произвели, да и если честно, то противно ей было и тоскливо. Плохо жить без отца, телохранителей. И дело даже не в том, что они ей так сильно нужны, в обычной жизни она легко обходилась без них, просто исчезло осознание, что они рядом, а ощущение, что больше ей никто не поможет, было неприятным, пугающим и каким-то обидным. Разве она заслужила такое? Неужели она что-то сделала неправильно? Почему? За что ей этот кошмар? Да и чего хотят эти дуры? Явно же не добра для нее.
Она тяжело вздохнула, заставила себя подняться, потом обратилась к одной из женщин:
— Какую-нибудь одежду тут можно найти?
— Ты, я смотрю, со станционными путаешься? — фыркнула та, всем своим видом выказывая глубочайшее презрение. — Вот у них и спрашивай. Думаешь, водя знакомство с работягами, что-то выгадаешь? Так ты ошибаешься, мы здесь все в одной клетке заперты, скоро друг друга грызть начнем. Смотри, не на той стороне окажешься, проблемы получишь.
— Что? — захлопала недоуменно ресницами Лада. — Это ты сейчас о чем говоришь? Какая грызня? Кто кого станет грызть?
— Еды не хватит, и мы начнем друг друга жрать, — пояснила девушка, причем две девочки сразу испуганно прижались друг к другу, и на глазах у них показались слезы. — Об этом давно уже люди шепчутся. Станционные еду припрятывают на черный день, поэтому их убивать будут первыми, и тебя с ними заодно. Понятно тебе, шлюха метровская?
— А то, — Лада подошла ближе, схватила девушку за волосы, ударила в живот, а потом об колено, второй, которая вскочила с места и бросилась на защиту своей подруги, пнула в грудь, и та, хрюкнув, рухнула на походную кровать. Первой девице Гольбдерг добавила локтем по ребрам, когда, та взвыла от боли, бросила ее ударом ноги на пол. Подождав, пока та успокоится, прошипела. — А если попробуете еще что-нибудь обо мне подумать плохое или не дай бог сказать вслух, то придушу ночью обеих, а станционные помогут вас к мертвым оттащить, чтобы никто не искал. Ясно?!
— Все, все, — девушка понемногу пришла в себя и потрогала разбитый нос. — Я поняла. Не лезь ко мне! Не трогай!!!
— Кто к кому лез? — прошипела угрожающе Лада. — Ты что не поняла, что жить тебе осталось пару часов? Сейчас к ребятам схожу, расскажу, что вы тут задумали, и вам обоим конец. Дошло, стерва?
— Не убивай! — завыла девушка. — Прости, не знала, кто ты. Нам сказали, что ты шлюшка.
— Еще раз так назовешь, и больше твой противный голосок вообще никто не услышит, — мрачно пообещала Лада. — Я пошла в душ, приду, чтобы ни тебя ни твоей подруги здесь не было. Вы в этой палатке больше не живете. Ясно?
— Да, да, — девицы забились в угол. — Мы уйдем.
Она вышла, сама себе удивляясь. Чего так взъелась на этих дур? Понятно же, что ума у них нет, что ничего не соображают. Привыкли интриги плести, но они хороши на поверхности, когда их кто-то прикрывает, а здесь внизу, этого делать не стоит, потому что каждый человек на виду.
Но о том, что она сделала, Лада не жалела. Давно ее шлюшкой не называли. А если такое снести, только хуже будет, за спиной начнут шушукаться, договариваться, а потом стаей набросятся. Этого точно допускать нельзя. То что она с путевыми обходчиками разговаривала, еще не факт, что она с ними спит. Правда, говорить сейчас о чем-то конкретно глупо. Мир рушится, и что будет после того, как он рухнет окончательно, никто не знает. Вот отец бы сумел правильно сориентироваться, только нет его, совсем нет. Лада закусила губу, чтобы не завыть от горя.