- Псссс.
Оглядевшись по сторонам, Марс неуверенной походкой все же направился к темной дыре.
- Иди быстрей, пока не спалили, - донесся сиплый шепот из темноты.
Шаг в неизвестность, мгновенный и тяжелый. Ни черта не видно. Спокойное дыхание над головой. Незнакомец явно выше ростом, притом намного. Если не убил, значит, хочет чего-то. Может благословения?
- Привет, - голос показался знакомым.
- Я тебя знаю?
- Пашка я. Ты чего, не признал что ли? Я ж тебе еще рукой махал, когда тебя вели на показ толпе. Ну ты, брат, даешь. Как тебя сюда угораздило попасть-то? Что, не признал что ли еще? Ну-у-у, - легкий толчок в плечо слегка пошатнул Марса. - Я как узнал, что ты у Князя, сразу со своими людьми к нему направился. Лизка-то где? Соскучился по ней, сил нет.
Марс стоял, словно оглушенный взрывом. В голове только тонкий пронзительно звенящий звук. Глаза понемногу привыкли к темноте. Теперь более или менее можно было разглядеть здоровяка Павла, главу правобережных. Он что-то говорил и говорил, жестикулировал, даже прижал к себе ватное, еле стоящее на ногах тело Марса.
- Мы-то после того, как ты ушел, в бега подались. Да-да. Хорошо хоть Лизу к тебе отправил. Знал, что с тобой ей лучше будет. Она еще, дуреха, сопротивлялась. Ты словно кремень, Марс, - он хлопнул Марса по плечу. - А нас, прикинь, эти твари из Нового Рима обложили. Дай бог, неделя прошла, как спокойно пожили, и тут на тебе. Грузовики с их головорезами. Отборные солдаты, экипировка, оружие. Короче, все как положено. Мы сутки продержались с боями. А потом стало ясно, что уходить нужно, не выстоим. Еле ноги унесли, многих положили. Скитались долго. А что делать? С нами и дети, и старики. Не бросишь же их. С родной земли, суки, выгнали. Один раз чуть на каннибалов Борова не наткнулись, те всей толпой на юг двигались, наверное, к Огненным братьям. Короче потом слухи и до нас дошли что, мол, мессия объявился у Князя. Я-то сразу понял, что речь о тебе идет. Ну и мы сюда двинули. Вот видишь, снова встретились. Уж и не чаял, - он вновь обнял собеседника, словно родного прижал к себе, так что затрещали кости. - Ну, рассказывай, как вы. Крестница-то моя где?
- Нет ее, - Марс сделал шаг назад, опустил голову.
- В каком смысле? - у Павла еще слышалась радость в голосе.
- Убили ее.
Слова, тысячекратно отражаясь от стен, прорезали сознание стоящего перед Марсом здоровяка. Он склонил голову на бок и оцепенел.
- В каком смысле? - почти по буквам выдавил из себя Павел.
- В прямом, - на выдохе ответил Марс. - Нет, ее больше, Паша. Убили ее люди Князя.
- Ты...
- Думаешь, я в этом виноват? Нет. Ты. Ты отправил ее ко мне, а от меня одни несчастья. Я никакой не мессия. Я приношу только страдания тем, кто рядом со мной. Все умирают. Понимаешь? И я бы позволил тебе убить себя, но даже этого я сделать не могу. Не потому что не хочу, а потому что не могу. Потому что должен помочь своему другу. Единственному, кто еще остался в живых. Надеюсь, что еще жив.
Павел подошел вплотную, взял Марса за грудки и тряхнул так, что у того потемнело в глазах.
- Другу?! А для моей крестницы ты кем был?! Я думал ты...
- Я просто человек, Паша. Просто человек. Я не могу творить чудеса, летать и ходить по воде, оживлять мертвых. Очнитесь же вы все, наконец!
- Она мучилась?
- Очень. Она мучилась сильно и долго. Она женщина, а ты знаешь, что с ними делают.
Павел оттолкнул его с такой силой, что Марс отлетел назад, споткнулся о груду мусора и свалился на пол.
- Почему?!
- Что почему? - поднимаясь, спросил Марс.
- Почему ты допустил это?
- Потому что их было много, а нас двое. Потому что меня разоружили, избили и связали, потому что я не бог и не мессия, который может щелкнуть пальцами и поразить всех праведным взглядом. Понимаешь? Я бы сделал все, чтобы помочь ей, но так случилось. Я не могу ничего исправить. Если тебе станет легче, я убил четверых из них там на площади. Но лично мне легче от этого не стало.