- Понятно. Шмокадявка, значит, еще, - фыркнул Шон.
- Я уже взрослая! Максимыч сказал, что в этом мире детей нет!
- Твой этот! Максимыч - зло! Понимаешь? Его убить нужно, тогда всем хорошо станет. Все беды людей из-за него!
Острие клинка застыло у горла Самурая, кончик уперся в подбородок. Он невольно поднял голову.
- Ты чего? Спокойней. Тише, Тише, - он медленно поднял руки, растопырил пальцы.
- Это вы - зло, а он хороший. Он никому не делает плохого, если его не трогать. Это вы на нас охотились постоянно. Вы! А мы просто убегали! Вы дядю Витю убили! Меня украли!
- Тише, тише, - сглотнул слюну Самурай.
- Не смей так о нем говорить!
- Хорошо, я понял.
- Он придет за мной и когда он это сделает, я скажу ему, чтобы он не убивал тебя. Скажу, что ты помогал мне и хорошо относился. Но ты не смей о нем больше так говорить! Понял?! Он самый лучший в этом мире.
- Да понял, я понял.
Катя убрала острие от горла Шона, и он облегченно вздохнул.
- На! Забирай свою саблю!
Самурай осторожно взял меч.
- Дура ты, конечно, но с характером. Генерал бы оценил твою храбрость. И запомни, это не сабля, а меч, - он убрал катану.
- Сам ты дурак. И все вы дураки. И генерал ваш дурак.
- Луций легенда. Он спасение. Ясно? Мы людей объединяем и даем им надежду на лучший мир. Просто люди этого не хотят понять и сопротивляются. Вы как щенята, которые недавно родились. Берешь такого за холку и тащишь к миске. Суешь мордой в нее, а он отворачивается и уползает. Его опять тычешь туда же, а он все равно жрать из нее не хочет. А потом все равно к ней приползет и станет из нее трескать.
- А если не станет? То вы их убиваете, да?
- Лучше устранить часть тех, кто не хочет принять новый мир и спасти тех, кто попросту заблуждается.
- А кто сказал, что ваш мир кому-то нужен? Кто вообще разрешил вам указывать людям?
- Так! А ну-ка брось тут демагогию разводить! Ты вообще еще сопля малолетняя для того, чтобы понимать, что хорошо для кого, а что плохо!
- Ну, конечно! Я маленькая пленница и ты еще не решил, что со мной делать, так как тебе не отдали приказ!
- Я подчиняюсь генералу, и он приказал охранять тебя. Я и охраняю.
- А приказал бы убить и ты бы срубил мне голову, да?!
- Да! - злобно рявкнул Шон.
- Ах, так! Ну, на, - Катя встала на колени, оттянула ворот одежды оголяя шею. - Достали вы меня все! Давай руби! Ну же руби!
Шон со злости не вставая, пнул ее ногой в грудь, и она отлетела назад, упала и заплакала.
- Совсем сдурела?! Глупая девчонка! Я что, по-твоему, мясник, какой или палач? Ты хоть знаешь что такое честь? Верность? Да я... - он отвернулся. - Ничего ты не понимаешь.
- Максимыч вас всех на куски порежет. Всех. Он меня спасет, вот увидишь.
- Хорошо, пускай так и будет, а сейчас заткнись и отдыхай. Скоро выдвигаться нужно будет, слышишь, ветер стихает.
- Твари. Ненавижу вас всех, ненавижу, - она поежилась и затихла.
Шон смотрел на скомканное калачиком тело, худое и беззащитное. Сейчас он за много лет почувствовал себя беспомощным, почувствовал себя тем самым мальчишкой, который чудом остался в живых. Генерал сделал из него воина, как сделал воинов из многих, научил быть храбрыми, не бояться смерти. Но он лишил их самостоятельности. Шон скривил лицо. На секунду в голову вкралась мысль. Прикажи ему генерал убить ребенка, сделал бы он это? Раньше такие мысли ему в голову не приходили. Все поменялось, вся жизнь за какие-то дни покатилась к чертовой матери, словно решила взять свое обратно и вновь поставить его на колени. Нет, на это он не подписывался. Он доберется до легиона, до генерала и тогда все встанет на свои места, ему наконец-то объяснят, что произошло в Новом Риме. А сейчас просто надо выжить, а это он умеет. Сутки, максимум двое, если двигаться без остановок и сна, и они выйдут к ставке генерала. А там все наладится. Они разобьют Князя, убьют лжемессию и... Он снова взглянул на Катю. Почему чтобы стало хорошо, нужно кого-то убить? Разве без этого нельзя? Видимо, нет. Не он придумал все это и не ему это менять. А она просто девочка, которая сама запуталась, не понимая, что ее приятель и есть истинное зло. Не будь его, все было бы по-другому. Мир бы не катился в пропасть. Всего-то и нужно, что убить зверя. Одна жизнь взамен на всеобщее благо. Шон прикрыл глаза и задремал.
Утром их ожидал трубный путь.
Сорок восемь часов на ногах, утопая по колено в снегу, сил уже почти не осталось. Самурай шел позади девчонки, она, не так давно теряя сознание от усталости, и он чудом не ушел без нее - пришлось возвращаться, приводить ее в чувства. Теперь он смотрел на тощенькие плечики, которые покачивались из стороны в сторону. Как только это хрупкое тельце находило сил двигаться, он не понимал. Хорошо хоть не было ветра, и мороза. Шон посмотрел на серое небо, прищурился. Странно, почему зима не как не проходит? Он поднес правую руку ко рту, выдохнул в кулак теплый воздух, растер ладони, Катю вновь пошатнуло, и он успел подхватить ее.