- Не за что.
- Я не про чай.
- Я понял.
Долго сидели, молча, смотрели, как горит небольшой костер. Шон сделал, что-то вроде комнаты отгородил их разным тряпьем и старыми фанерными листами, что бы, тепло не распространялось, на весь подвал, а хоть немного задерживалось в этой клетушки.
- Почему ты так предан этому? Как его? Генералу, - как можно с большим отвращением произнесла Катя.
Самурай посмотрел на нее исподлобья, пошевелил костер металлической армотуриной которая служила ему чем-то вроде кочерги.
- Он мне жизнь спас. Приютил. Дал мне все то, что я сейчас имею. Я должен был погибнуть много лет назад. Теперь моя жизнь принадлежит ему. Весь высший состав офицеров предан ему. И любой отдаст за него жизнь.
- Меня Максимыч с дядей Витей то же спасли. Вырастили, заботились обо мне. Мы просто жили. Дядя Витя верил в Бога, верил в то, что он нам поможет. Верил в то, что Марс спасет нашу планету, если указать ему путь, дать ему какой-то цветок жизни. Однажды я слышала, как он молился. Просил, что бы Максимыч не потерял этот самый цветок. В молитвах он просил дать ему силы, и уберечь Марса отца его. Просил, чтобы он не был таким. Каким таким? - она пожала плечами.
- Это же ересь!? - встрепенулся Шон. - Нет ни каких Богов! Молитвы бессмысленны! Религия довела наш мир до этого!? - он провел рукой перед собой. Все верили в разных богов и убивали друг друга из-за них! Я знаю, о чем говорю! Наша община верила тоже, а те, кто нас поработил, верили в медведя! И их медведь оказался сильнее! А мы для них были недочеловеки! Вера только одна! Истинная вера в млечный путь!
- Тогда почему огненные братья висели над входом в Новый Рим?
- Вот этого я не знаю! Поэтому и надо найти генерала.
- Я видела, как Огненные братья убивают тоже тех, кто не хочет верить в их млечный путь. Так чем их религия лучше остальных?
- Я что похож на проповедника?! Сказано лучше и точка.
- Вот все так и говорят. А дядя Витя в добро верил в то, что Марс нас всех спасет. Правда, Максимыч в это не верил, все над ним подсмеивался. А я верю в то, что он тот самый про кого говорят.
- Слушай, ты можешь заткнуться, - он недовольно ломал табуретку и кидал ее части в огонь. - А то я устал слушать про твоего хорошего Максимыча от которого страдает весь мир!
- А если я убегу от тебя? - вдруг перебила его Катя.
Самурай остановился от своего дела, с прищуром глянул на свою собеседницу.
- Беги, - усмехнулся Шон. - Только куда?
- Ты прав не куда, - она отвернулась на бок, свернулась калачиком и заплакала.
Шон какое-то время сидел, молча, потом достал из-за спины ее куклу, повертел в руках. Обычная самодельная почти бесформенная игрушка, сделанная из клочков одежды. Встал и подошел к Кате. Без слов положил игрушку рядом с ней. Его пленница, молча, прижала ее к себе. А он какое-то время смотрел на нее в голове пустота, ни каких мыслей. Желудок заурчал, и он вернулся обратно.
С рассветом Шон вышел на поверхность, все кругом серое даже снег показался темным. Отошел от дома, в котором они отдыхали - повсюду все мертвое и разваленное привычный глазу пейзаж. Вернулся обратно и дождался когда Катя, проснется. Допили чай из варенья и двинулись в путь.
- Нас что больше не преследуют? - щурясь от дневного света, после темноты спросила Катя.
- Я не видел следов. Возможно, они нас потеряли, хотя расслабляться не стоит, если они нас ищут то весь отрыв, который был у нас вышел на нет. Мы сделали хороший крюк, дабы запутать их, но у гвардейцев тоже есть хорошие следопыты. Если ты больше не будешь падать при смерти, - он глянул на нее и ухмыльнулся. - То через день должны выйти к нашим позициям, - достав компас и посмотрев на него, добавил он.
- Шон?
- Что?
- Ну, ты же лучше гвардейцев?
- Я на это надеюсь.
Шли медленно и Самурай изрядно нервничал. Катя была ослаблена, да и он тоже не в лучшей форме. К вечеру прошли только полпути из намеченного, пришлось заночевать в посадках. Они развели костер, смастерили из сухих веток подстилку, улеглись на нее и прижались друг к другу, чтобы было хоть немного теплее. Перед рассветом огонь совсем потух. Лишь два обнявшихся тела покрытых инеем лежали в морозной тишине.
Скрип снега и треск сучьев разбудил Шона. Невысокого роста, подтянутый, крепкий бородатый человек с двуствольным обрезом отвел от себя в сторону ветку. За ним еще двое. У одного в руках массивная цепь, у другого охотничий карабин. Бородатый обернулся к своим спутникам, прижал указательный палец к губам. Затем жестом показал, чтобы тихо шли за ним. Раздался приглушенный хлопок. Бородатый подкосил ноги и рухнул лицом в снег, второй хлопок унес жизнь того, что был с карабином. Самурай резко поднялся, держа третьего на прицеле. Катя открыла глаза и вскрикнула, подскочив от неожиданности.