- Так может...
- Все, я сказал!
Демьян вложил два пальца в рот и свистнул так, что заложило уши, махнул рукой. Трое бойцов бросились к нему.
- Учуял, гад, что-то, - пробормотал Муха.
- Возможно. Нужно обойти, а то Марсу несдобровать.
- Не успеем, а за Казаком идти - верная смерть всем.
- На бога надейся, а сам не плошай! Обойдем. Надо обойти.
Марс смотрел на то, что творилось вокруг, в голове все смешалось. Раньше он пытался попросту выжить и спасти тех, кто был рядом, а рядом были всего двое. Теперь приходилось думать не только, как спастись самому, но и как победить остальных. Тут люди сражались повсюду. И ради чего? Князь был прав. Людям всегда будет нужно нечто, за что они смогут умереть. Да провались он пропадом со своими нравоучениями! Сидит сейчас и думает, как стать новым богом со своей новой религией, а он тут в самом пекле, решает его проблемы. Зато гордо может называться мессией. Кому это нужно? Уж точно не ему.
- Мне, - голос из ниоткуда заставил его обернуться. - Как долго я ждал этого.
- Что за черт?! Кто здесь?!
Кулончик стал невероятно тяжелым. Воздуха снова не хватало.
- Ты сопротивляешься. Не стоит. Теперь я все осознал. Теперь я понял, для чего я создан. Ты создан. Мы созданы. Вместе мы станем непобедимы. Марс, я не дам тебя в обиду.
- Отвали! - Марс схватился за голову и оперся о стену. - Отвали!
- Они врали мне. Пользовались мной. Все вранье.
- Отвали!
- Они пользуются и тобой. Ради чего ты тут?
- Ради друга!
- У богов нет друзей. Разве ты еще этого не понял? Ты здесь, потому что ты моя плоть. Человеческая сущность давит на нас, а мы становимся похожими на них, но мы не такие. Я возведу тебя на вершины этого мира.
- Прочь из моей головы!
Шум поблизости вернул его в реальный мир. Через груды битого кирпича лез Демьян. Увидев Марса одного, он замедлил ход, рука сжала шашку.
- Мне сказали, ты тут попал в переделку?
- Было такое, - приходя в себя, выдавил Марс и понял, что Казак обо всем догадался.
Рука мессии рванула пистолет, но Демьян ловко прижал его к стене. Грянул выстрел, который повалил на землю выходящего следом человека Казака. Демьян сделал шаг на встречу и резко ударил мессию головой в переносицу. Мир перевернулся с ног на голову, и Марс потерялся в красном тумане.
- Ты слаб. Я больше не дам себе умереть! - пронеслось у него в голове.
Демьян прижал Марса к земле. Он ловко зафиксировал его, заломив правую руку. Боль была адской. Казалось еще немного и кость треснет. Кровь лила из носа, дышать было трудно.
- Ничего ты так и не понял! А я ведь хотел быть другом! Правда, хотел! Если б ты не был так нужен Ярославу, я б с тобой сейчас как с той девкой поступил! Мессия!
- Я не мессия! - чужим голосом прохрипел Марс.
Кулончик обжег грудь, боль и дикая злоба растеклись по его организму, подняли его с земли. Такой силы Марс еще не чувствовал. Неодолимая, огромная, звериная, нечеловеческая. Он вскочил на ноги и резким движением отбросил Казака так, что тот шарахнулся о стену. Секунды хватило, чтобы поднять пистолет и несколько раз выстрелить в человека стоящего рядом. Боец упал, захрипел и затих. Марс перевел ствол на Казака, который поднимался с земли, шаря рукой в поисках шашки. Мгновения не хватило, что бы покончить с ним. Еще один вояка кинулся на Марса, и он разрядил обойму в бедолагу, рухнувшего ничком. Чьи-то сильные руки обхватили сзади его плечи. Тут же последовал бросок, и Марс всем своим весом ударился о землю, да так, что екнуло все нутро. Перевел взгляд на помповое ружье, оставшееся от убитого. Казак, успев подняться, быстро отбросил оружие ногой в сторону и кинулся на лежащего, занося над собой шашку. Марс поджал ноги и откинул от себя Демьяна, вновь опрокинув его на землю.
- Не трогай ублюдка! Я сам его кончу! - поднимаясь, проорал Казак своему солдату.
Марс перекатился через плечо, вскочил на ноги, выхватил нож. Боец Казака уже наставил на него оружие. Это был крепкий мальчишка, но совсем молодой, высокий, в сером пальто. Он испуганно смотрел на Марса. В его глазах читались страх и растерянность.
- Убей всех и станешь богом! - голос в голове не давал покоя, невероятная ярость растекалась по венам. Впервые Марс перестал думать о тех, кого он потерял, о тех, кто был ему дорог. Что-то происходило с ним что-то страшное, но одновременно приятное. Казалось, что разум его освободился от тела. Ни тебе страха, ни сожаление, ни жалости, ни чего.