- Я не могу больше! Я устал! Понимаешь?! - Марс опустил руки, волосы прилипли ко лбу, пот тек ручьями.
Второй час он тренировался с Виктором, тело горело изнутри. Мышцы настолько забились, что и не ощущались вовсе. С утра он пробежал десять километров, потом плавал в прохладной реке, затем тренажеры, а теперь Виктор истязал его в спарринге. И так изо дня в день, отдыхать он разрешал только в воскресенье. Интересно, когда он стал верующим? Об этом Виктор всегда умалчивал. Да и вообще он редко говорил о себе, все больше о Марсе, о том, что он должен, что он обязан, что он и только он.
- Подними руки! Держи стойку! Никогда не задавайся! Первый и последний раз я слышу о том, что ты устал! - он сделал шаг навстречу, и его рука устремилась вперед. Марс еле успел уклониться. - Противник устает тоже! Побеждает тот, кто терпит! Запомни это! - он снова атаковал и Марс снова увернулся. - Я не всегда буду рядом! Ты должен уметь постоять за себя! Постоять за тех, кто будет рядом с тобой! Все, что я тебе даю, когда-то дали и мне! Научишься терпеть - выживешь! Запомни это, Марс! - он заходил вокруг парня словно хищник. - Боль, страх, неприязнь к чему-либо - это все ничто по сравнению с одиночеством! - снова удар, да такой, что даже через блок голова затрещала. - Когда тебе кажется, что ты уже не можешь, запомни, это тебе только кажется! Так что подними руки и нападай! Нападай через не могу, через красную пелену перед глазами, через подкатившую к горлу тошноту, сражайся за жизнь или ее у тебя заберут!
Виктор был прав, терпеть боль и усталость куда легче, чем остаться одному и терпеть одиночество. Он снова вспомнил о Кате. К горлу подкатил ком. Он громко всхлипнул, закусил кулак зубами и повалился на пол, начал безудержно рыдать в голос, не боясь, что кто-то услышит. Нервы иногда сдавали. В этот раз возможно от того, что не смог уберечь ее, хотя и обещал, а возможно от того, что просто уже устал, а приходится терпеть и делать то, что уже, скорее всего, бессмысленно. Делать потому, что так его научили, потому что по-другому он не умеет. Смерти он не боялся. Это уж точно. Марс насмотрелся на нее сполна и поэтому она его не пугала. Отдышавшись, он прикрыл глаза и провалился в пустоту.
Проснулся от кошмара. Приснилось, что Катю изнасиловали и убили, что она лежит в безобразной, изуродованной позе, на грязном полу полуразрушенного дома. Полумрак, свет падает только из разбитых окон. Сборище потных и грязных мужиков, ржут, словно лошади не замечая, что он стоит рядом. Облако мерзких насекомых облепило юное тело, источавшее уже зловонный запах. Он подходил ближе, а она отдалялась. Мух становилось все больше и больше, они заползали ему внутрь через ноздри и рот, а он терпел и шел вперед, ржание становилось сильнее, а ему хотел убедиться, что это точно тело Екатерины. В ужасе открыл глаза, на улице уже рассвело, угли остыли, воздух стал морозным. Одежда покрылась мелким инеем. Вставать не хотелось, но он заставил себя усилием воли, чтобы снова не заснуть и не увидеть тот же сон. Нужно было осмотреть городишко. Есть не хотелось. Вышел на улицу, спрятав в основании фундамента вещи, там был небольшой пролом. Нашел клочок капроновой веревки, который болтался на железном столбе, где раньше сушили белье, оторвал и привязал ее к обрезу, перекинул через плечо, чтобы освободить обе руки. Приметил большое здание, направился к нему. Табличка свидетельствовала, что когда-то это была школа. Ровный белый снег, следов нет, только его. Взял обрез в руки, медленно направился внутрь. Разбитое стекло, выбитые деревянные двери, длинные коридоры, разграбленное здание. Когда-то здесь давали знания, сейчас это место мертво, как и вся Земля. Под ногой лопнуло стекло, эхо разнеслось по помещению. На стене надпись, точнее сказать, стих, написанный мелом. Подошел ближе, стал читать.